вот считайте, берите, все, кажется.
Он вынул все из карманов, даже мелочь, два двугривенных вытащил из бокового жилетного кармана. Сосчитали деньги, оказалось восемьсот тридцать шесть рублей сорок копеек.
– И это все? – спросил следователь.
– Все.
– Вы изволили сказать сейчас, делая показания ваши, что в лавке Плотниковых оставили триста рублей, Перхотину дали десять, ямщику двадцать, здесь проиграли двести, потом…
Николай Парфенович пересчитал все. Митя помог охотно. Припомнили и включили в счет всякую копейку. Николай Парфенович бегло свел итог.
– С этими восьмьюстами было, стало быть, всего у вас первоначально около полутора тысяч?
– Стало быть, – отрезал Митя.
– Как же все утверждают, что было гораздо более?
– Пусть утверждают.
– Да и вы сами утверждали.
– И я сам утверждал.
– Мы еще проверим все это свидетельствами еще не спрошенных других лиц; о деньгах ваших не беспокойтесь, они сохранятся где следует и окажутся к вашим услугам по окончании всего… начавшегося… если окажется или, так сказать, докажется, что вы имеете на них неоспоримое право. Ну-с, а теперь…
Николай Парфенович вдруг встал и твердо объявил Мите, что «принужден и должен» учинить самый подробный и точнейший осмотр «как платья вашего, так и всего…».
– Извольте, господа, все карманы выверну, если хотите.
И он действительно принялся было вывертывать карманы.
– Необходимо будет даже снять одежду.
– Как? Раздеться? Фу, черт! Да обыщите так! Нельзя ли так?
– Ни за что нельзя, Дмитрий Федорович. Надо одежду снять.
– Как хотите, – мрачно подчинился Митя, – только, пожалуйста, не здесь, а за занавесками. Кто будет осматривать?
– Конечно, за занавесками, – в знак согласия наклонил голову Николай Парфенович. Личико его изобразило особенную даже важность.

VI
Прокурор поймал Митю

Началось нечто совсем для Мити неожиданное и удивительное. Он ни за что бы не мог прежде, даже за минуту пред сим, предположить, чтобы так мог кто-нибудь обойтись с ним, с Митей Карамазовым! Главное, явилось нечто унизительное, а с их стороны «высокомерное и к нему презрительное». Еще ничего бы снять сюртук, но его попросили раздеться и далее. И не то что попросили, а, в сущности, приказали; он это отлично понял. Из гордости и презрения он подчинился вполне, без слов. За занавеску вошли, кроме Николая Парфеновича, и прокурор, присутствовали и несколько мужиков, «конечно, для силы, –
страница 458
Достоевский Ф.М.   Братья Карамазовы