просидит у старика до полуночи: «Если я тогда не убил, господа, эту Феню, то потому только, что мне было некогда», – вырвалось вдруг у него в этом месте рассказа. И это тщательно записали. Митя мрачно подождал и стал было повествовать о том, как он побежал к отцу в сад, как вдруг его остановил следователь и, раскрыв свой большой портфель, лежавший подле него на диване, вынул из него медный пестик.
– Знаком вам этот предмет? – показал он его Мите.
– Ах да! – мрачно усмехнулся он, – как не знаком! Дайте-ка посмотреть… А черт, не надо!
– Вы о нем упомянуть забыли, – заметил следователь.
– А черт! Не скрыл бы от вас, небось без него бы не обошлось, как вы думаете? Из памяти только вылетело.
– Благоволите же рассказать обстоятельно, как вы им вооружились.
– Извольте, благоволю, господа.
И Митя рассказал, как он взял пестик и побежал.
– Но какую же цель имели вы в предмете, вооружаясь таким орудием?
– Какую цель? Никакой цели! Захватил и побежал.
– Зачем же, если без цели?
В Мите кипела досада. Он пристально посмотрел на «мальчика» и мрачно и злобно усмехнулся. Дело в том, что ему все стыднее и стыднее становилось за то, что он сейчас так искренно и с такими излияниями рассказал «таким людям» историю своей ревности.
– Наплевать на пестик! – вырвалось вдруг у него.
– Однако же-с.
– Ну, от собак схватил. Ну, темнота… Ну, на всякий случай.
– А прежде вы тоже брали, выходя ночью со двора, какое-нибудь оружие, если боялись так темноты?
– Э, черт, тьфу! Господа, с вами буквально нельзя говорить! – вскрикнул Митя в последней степени раздражения и, обернувшись к писарю, весь покраснев от злобы, с какою-то исступленною ноткой в голосе быстро проговорил ему:
– Запиши сейчас… сейчас… «что схватил с собой пестик, чтобы бежать убить отца моего… Федора Павловича… ударом по голове!» Ну, довольны ли вы теперь, господа? Отвели душу? – проговорил он, уставясь с вызовом на следователя и прокурора.
– Мы слишком понимаем, что подобное показание вы дали сейчас в раздражении на нас и в досаде на вопросы, которые мы вам представляем, которые вы считаете мелочными и которые, в сущности, весьма существенны, – сухо проговорил ему в ответ прокурор.
– Да помилуйте же, господа! Ну, взял пестик… Ну, для чего берут в таких случаях что-нибудь в руку? Я не знаю, для чего. Схватил и побежал. Вот и все. Стыдно, господа, passons,27 а то, клянусь, я перестану рассказывать!
Он
страница 448
Достоевский Ф.М.   Братья Карамазовы