– Только и всех?
– Только.
– Стой, молчи, Трифон Борисыч, говори теперь самое главное: что она, как она?
– Да вот давеча прибыла и сидит с ними.
– Весела? Смеется?
– Нет, кажись, не очень смеется… Даже скучная совсем сидит, молодому человеку волосы расчесывала.
– Это поляку, офицеру?
– Да какой же он молодой, да и не офицер он вовсе; нет, сударь, не ему, а миусовскому племяннику этому, молодому-то… вот только имя забыл.
– Калганов?
– Именно Калганов.
– Хорошо, сам решу. В карты играют?
– Играли, да перестали, чай отпили, наливки чиновник потребовал.
– Стой, Трифон Борисыч, стой, душа, сам решу. Теперь отвечай самое главное: нет цыган?
– Цыган теперь вовсе не слышно, Дмитрий Федорович, согнало начальство, а вот жиды здесь есть, на цимбалах играют и на скрипках, в Рождественской, так это можно бы за ними хоша и теперь послать. Прибудут.
– Послать, непременно послать! – вскричал Митя. – А девок можно поднять как тогда, Марью особенно, Степаниду тоже, Арину. Двести рублей за хор!
– Да за этакие деньги я все село тебе подыму, хоть и полегли теперь дрыхнуть. Да и стоят ли, батюшка Дмитрий Федорович, здешние мужики такой ласки, али вот девки? Этакой подлости да грубости такую сумму определять! Ему ли, нашему мужику, цигарки курить, а ты им давал. Ведь от него смердит, от разбойника. А девки все, сколько их ни есть, вшивые. Да я своих дочерей тебе даром подыму, не то что за такую сумму, полегли только спать теперь, так я их ногой в спину напинаю да для тебя петь заставлю. Мужиков намедни шампанским поили, э-эх!
Трифон Борисыч напрасно сожалел Митю: он тогда у него сам с полдюжины бутылок шампанского утаил, а под столом сторублевую бумажку поднял и зажал себе в кулак. Так и осталась она у него в кулаке.
– Трифон Борисыч, растряс я тогда не одну здесь тысячку. Помнишь?
– Растрясли, голубчик, как вас не вспомнить, три тысячки у нас небось оставили.
– Ну, так и теперь с тем приехал, видишь?
И он вынул и поднес к самому носу хозяина свою пачку кредиток.
– Теперь слушай и понимай: через час вино придет, закуски, пироги и конфеты – все тотчас же туда наверх. Этот ящик, что у Андрея, туда тоже сейчас наверх, раскрыть и тотчас же шампанское подавать… А главное – девок, девок, и Марью чтобы непременно…
Он повернулся к телеге и вытащил из-под сиденья свой ящик с пистолетами.
– Расчет, Андрей, принимай! Вот тебе пятнадцать рублей за тройку, а
страница 397
Достоевский Ф.М.   Братья Карамазовы