замечать в ней признаки приятной тревоги, улыбающегося раздумья, нежной гордости.

- Друг мой, у тебя есть какое-то веселье: что же ты не поделишься со мною?

- Кажется, есть, мой милый, но погоди еще немного: скажу тебе тогда, когда это будет верно. Надобно подождать еще несколько дней. А это будет мне большая радость. Да и ты будешь рад, я знаю; и Кирсанову, и Мерцаловым понравится.

- Но что же такое?

- А ты забыл, мой миленький, наш уговор: не расспрашивать? Скажу, когда будет верно.

Прошло еще с неделю.

- Мой миленький, стану рассказывать тебе свою радость. Только ты мне посоветуй, ты ведь все это знаешь. Видишь, мне уж давно хотелось что-нибудь делать. Я и придумала, что надо з завести швейную; ведь это хорошо?

- Ну, мой друг, у нас был уговор, чтоб я не целовал твоих рук, да ведь то говорилось вообще, а на такой случай уговора не было. Давайте руку, Вера Павловна.

- После, мой миленький, когда удастся сделать.

- Когда удастся сделать, тогда и не мне дашь целовать руку, тогда и Кирсанов, и Алексей Петрович, и все поцелуют. А теперь пока я один. И намерение стоит этого.

- Насилие? Я закричу.

- А кричи.

- Миленький мой, я застыжусь и не скажу ничего. Будто уж это такая важность!

- А вот какая важность, мой друг: мы все говорим и ничего не делаем. А ты позже нас всех стала думать об этом, и раньше всех решилась приняться за дело.

Верочка припала головою к груди мужа, спряталась :

- Милый мой, ты захвалил меня.

Муж поцеловал ее голову:

- Умная головка.

- Миленький мой, перестань. Вот тебе и сказать нельзя; видишь, какой ты.

- Перестану: говори, моя добрая.

- Не смей так называть.

- Ну, злая.

- Ах, какой ты! Все мешаешь. Ты слушай, сиди смирно. Ведь тут, мне кажется, главное то, чтобы с самого начала, когда выбираешь немногих, делать осмотрительно, чтобы это были в самом деле люди честные, хорошие, не легкомысленные, не шаткие, настойчивые и вместе мягкие, чтобы от них не выходило пустых ссор и чтобы они умели выбирать других, - так?

- Так, мой друг.

- Теперь я нашла трех таких девушек. Ах, сколько я искала! Ведь я, мой миленький, уж месяца три заходила в магазины, знакомилась, - и нашла. Такие славные девушки. Я с ними хорошо познакомилась.

- И надобно, чтоб они были хорошие мастерицы своего дела; ведь нужно, чтобы дело шло собственным достоинством, ведь все должно быть основано на торговом расчете.

- Ах, еще бы нет, это разумеется.

- Так что ж еще? О чем со мной советоваться?

- Да подробности, мой миленький.

- Рассказывай подробности; да, верно, ты сама все обдумала и сумеешь приспособиться к обстоятельствам. Ты знаешь, тут важнее всего принцип, да характер, да уменье. Подробности определяются сами собою, по особенным условиям каждой обстановки.

- Знаю, но все-таки, когда ты скажешь, что это так, я буду больше уверена.

Они толковали долго. Лопухов не нашел ничего поправить в плане жены; но для нее самой план ее развился и прояснился оттого, что она рассказывала его.

На другой день Лопухов отнес в контору "Полицейских ведомостей" {61} объявление, что "Вера Павловна Лопухова принимает заказы на шитье дамских платьев, белья" и т. д., "по сходным ценам" и проч.

В то же утро Вера Павловна отправилась к Жюли. - Нынешней моей фамилии она не знает, - скажите, что "m-lle Розальская".

- Дитя мое, вы без вуаля, открыто, ко мне, и говорите свою фамилию слуге, но это безумство, вы губите себя, мое дитя!

- Да ведь я
страница 81
Чернышевский Н.Г.   Что делать