всякого старья, приносимого к ней охапками с толкучего рынка. Прислуга тоже была от хозяев, то есть сами хозяева. Все это стоило 30 рублей в месяц. Тогда, - лет 10 тому назад, - были в Петербурге времена, еще дешевые по петербургскому масштабу. При таком устройстве были в готовности средства к жизни на три, пожалуй, даже на четыре месяца; ведь на чай 10 рублей в месяц довольно? а в четыре месяца Лопухов надеялся найти уроки, какую-нибудь литературную работу, занятия в какой-нибудь купеческой конторе, - все равно. В тот же день, как была приискана квартира, - и, действительно, квартира отличная: для того-то и искали долго, зато и нашли, - Лопухов, бывши на уроке, в четверг по обыкновению сказал Верочке:

- Завтра переезжай, мой друг; вот адрес. Больше теперь говорить не стану, чтоб не заметили.

- Миленький мой, ты спас меня!

Теперь как уйти из дому? Сказать? Верочка и подумала было, но мать бросится драться, может запереть. Верочка рассудила оставить письмо в своей комнате. Когда Марья Алексевна, услышав, что дочь отправляется по дороге к Невскому, сказала, что идет вместе с нею, Верочка вернулась в свою комнату и взяла письмо: ей показалось, что лучше, честнее будет, если она сама в лицо скажет матери - ведь драться на улице мать не станет же? только надобно, когда будешь говорить, несколько подальше от нее остановиться, поскорее садиться на извозчика и ехать, чтоб она не успела схватить за рукав.

Таким-то манером и произошла эффектная сцена у лавки Рузанова.

XXII

Но мы видели только еще половину этой сцены.

С минуту, - нет, несколько, поменьше, - Марья Алексевна, не подозревавшая ничего подобного, стояла ошеломленная, стараясь понять и все не понимая, что ж это говорит дочь, что ж это значит и как же это? Но только с минуту или поменьше... Она встрепенулась, вскрикнула какое-то ругательство, но дочь уже выезжала на Невский; Марья Алексевна пробежала несколько шагов в ту сторону, - надобно извозчика, - бросилась на тротуар "извозчик!" -"куда прикажете, сударыня?" - куда она прикажет? Послышалось, что дочь сказала "в Караванную", но повернула дочь налево по Невскому. Куда же прикажет она? "Догонять ту, мерзавку!" -"Догонять, сударыня? Да вы скажите толком, куда; а то как же без ряды ехать, а какой конец, неизвестно". - Марья Алексевна совершенно вышла из себя, ругнулась на извозчика, - "пьяна ты, барыня, я вижу, вот что", сказал извозчик и отошел. Марья Алексевна и ругала его вдогонку и кричала других извозчиков, и бросалась в разные стороны на несколько шагов, и махала руками, и окончательно установилась опять под колоннадой, и топала, и бесилась; а вокруг нее уже стояло человек пять парней, продающих разную разность у колонн Гостиного двора; парни любовались на нее, обменивались между собою замечаниями более или менее неуважительного свойства, обращались к ней с похвалами остроумного и советами благонамеренного свойства: "Ай да барыня, в кою пору успела нализаться, хват, барыня!" - "барыня, а барыня, купи пяток лимонов-то у меня, ими хорошо закусывать, для тебя дешево отдам!" - "барыня, а барыня, не слушай его, лимон не поможет, а ты поди опохмелись! " "барыня, а барыня, здорова ты ругаться; давай об заклад ругаться, кто кого переругает!" - Марья Алексевна, сама не помня, что делает, хватила по уху ближайшего из собеседников - парня лет 17, не без грации высовывавшего ей язык: шапка слетела, а волосы тут, как раз под рукой; Марья Алексевна вцепилась в них. Это привело остальных собеседников в неописанный
страница 73
Чернышевский Н.Г.   Что делать