этого выпьем, так выпьем. Эль - это все равно, что пиво, - не больше, как пиво. Попробуйте, Марья Алексевна.

- Если вы говорите, что пиво, позвольте, - пива почему не выпить!

("Господи, сколько бутылок! Ах, какая я глупенькая! Так вот она дружба-то!")

("Экая шельма какой! Сам-то не пьет. Только губы приложил к своей ели-то. А славная эта ель, - и будто кваском припахивает, и сила есть, хорошая сила есть. Когда Мишку с нею окручу, водку брошу, все эту ель стану пить. - Ну, этот ума не пропьет! Хоть бы приложился, каналья! Ну, да мне же лучше. А поди, чай, ежели бы захотел пить, здоров пить".)

- Да вы бы сами выкушали хоть что-нибудь, Дмитрий Сергеич.

- Э, на моем веку много выпито, Марья Алексевна, - в запас выпито, надолго станет! Не было дела, не было денег - пил; есть дело, есть деньги, не нужно вина, и без него весело.

И таким образом идет весь обед. Подают кондитерский пирог.

- Милая Матрена Степановна, а что к этому следует?

- Сейчас, Дмитрий Сергеич, сейчас, - Матрена возвращается с бутылкою шампанского.

- Вера Павловна, вы не пили, и я не пил. Теперь выпьем и мы. Здоровье моей невесты и вашего жениха!

"Что это?" - "Неужели это?" - думает Верочка.

- Дай бог вашей невесте и верочкину жениху счастья, - говорит Марья Алексевна: - а нам, старикам, дай бог поскорее верочкиной свадьбы дождаться.

- Ничего, скоро дождетесь, Марья Алексевна. Да, Вера Павловна? Да!

"Неужели он в самом деле это говорит?" - думает Верочка.

- Да, Вера Павловна, разумеется, да. Говорите же "да".

- Да, - говорит Верочка.

- Так, Вера Павловна, что понапрасну маменьку вводить в сомнение. "Да", и только. Так теперь надобно второй тост. За скорую свадьбу Веры Павловны! Пейте, Вера Павловна! ничего, хорошо будет. Чокнемтесь. За вашу скорую свадьбу!

Чокаются.

- Дай бог, дай бог! Благодарю тебя, Верочка, утешаешь ты меня, Верочка, на старости лет! - говорит Марья Алексевна и утирает слезы. Английская ель и мараскин привели ее в чувствительное настроение духа.

- Дай бог, дай бог, - повторяет Павел Константиныч.

- Как мы довольны вами, Дмитрий Сергеич, - говорит Марья Алексевна по окончании обеда; - уж как довольны! у нас же да нас же угостили; - вот уж, можно сказать, праздник сделали! - Глаза ее смотрят уже более приятно, нежели бодро.

Не все-то так хитро делается, как хитро выходит, Лопухов не рассчитывал на этот результат, когда покупал вино: он хотел только дать взятку Марье Алексевне, чтоб не потерять ее благосклонности, назвавшись на обед. Станет ли она напиваться при постороннем человеке, которому хоть и сочувствует во всем, но не доверяет, потому что кому же она может доверять? - Да и сама она не ждала от себя такого быстрого образа действий: она располагала отложить основательное наслаждение до после-чаю. Но слаб каждый человек. Против водки и других знакомых вкусов она устояла бы, но эль и тому подобные прелести соблазнили ее неопытность.

Обед вышел совершенно парадный и барский, и потому Марья Алексевна распорядилась, чтобы Матрена поставила самовар, как следует после барского обеда. Но этою деликатностью воспользовались только она да Лопухов. Верочка сказала, что не хочет чаю, и ушла в свою комнату. Павел Константиныч, человек необразованный, тотчас после последнего блюда пошел прилечь, как всегда, Дмитрий Сергеич пил медленно; выпив чашку, спросил другую. Тут Марья Алексевна уже изнемогла, извинилась тем, что чувствует себя нехорошо с самого утра, - гость просил не
страница 62
Чернышевский Н.Г.   Что делать