моему и вашему счастью, нет. Она говорит, что...

Но Михаила Иваныча уже не было в комнате, он уже накидывал шинель.

- Держи его, Петр, держи его! - закричала Анна Петровна, Петр разинул рот от такого чрезвычайного распоряжения, а Михаил Иваныч уже сбегал по лестнице.

IX

- Ну, чтоб - спросила Марья Алексевна входящего мужа.

- Отлично, матушка; она уж узнала и говорит: как вы осмеливаетесь? а я говорю: мы не осмеливаемся, ваше превосходительство, и Верочка уж отказала.

- Что? что? Ты так с дуру-то и бухнул, осел?

- Марья Алексевна...

- Осел! подлец! убил! зарезал! Вот же тебе! - муж получил пощечину. Вот же тебе! - другая пощечина. - Вот как тебя надобно учить, дурака! - Она схватила его за волоса и начала таскать. Урок продолжался немало времени, потому что Сторешников, после длинных пауз и назиданий матери, вбежавший в комнату, застал Марью Алексевну еще в полном жару преподавания.

- Осел, и дверь-то не запер, - в каком виде чужие люди застают! стыдился бы, свинья ты этакая! - только и нашлась сказать Марья Алексевна.

- Где Вера Павловна? Мне нужно видеть Веру Павловну, сейчас же! Неужели она отказывает?

Обстоятельства были так трудны, что Марья Алексевна только махнула рукою. То же самое случилось и с Наполеоном после Ватерлооской битвы, когда маршал Груши оказался глуп, как Павел Константиныч, а Лафайет стал буянить {24}, как Верочка: Наполеон тоже бился, бился, совершал чудеса искусства, и остался не при чем, и мог только махнуть рукой и сказать: отрекаюсь от всего, делай, кто хочет, что хочет и с собою, и со мною.

- Вера Павловна! Вы отказываете мне?

- Судите сами, могу ли не отказать вам!

- Вера Павловна! я жестоко оскорбил вас, я виноват, достоин казни, но не могу перенести вашего отказа... - и так дальше, и так дальше.

Верочка слушала его несколько минут, наконец пора же прекратить - это тяжело.

- Нет, Михаил Иваныч, довольно; перестаньте. Я не могу согласиться.

- Но если так, я прошу у вас одной пощады: вы теперь еще слишком живо чувствуете, как я оскорбил вас... не давайте мне теперь ответа, оставьте мне время заслужить ваше прощение! Я кажусь вам низок, подл, но посмотрите, быть может, я исправлюсь, я употреблю все силы на то, чтоб исправиться! Помогите мне, не отталкивайте меня теперь, дайте мне время, я буду во всем слушаться вас! Вы увидите, как я покорен; быть может, вы увидите во мне и что-нибудь хорошее, дайте мне время.

- Мне жаль вас, - сказала Верочка: - я вижу искренность вашей любви (Верочка, это еще вовсе не любовь, это смесь разной гадости с разной дрянью, - любовь не то; не всякий тот любит женщину, кому неприятно получить от нее отказ, - любовь вовсе не то, - но Верочка еще не знает этого, и растрогана), - вы хотите, чтобы я не давала вам ответа - извольте. Но предупреждаю вас, что отсрочка ни к чему не поведет: я никогда не дам вам другого ответа, кроме того, какой дала нынче.

- Я заслужу, заслужу другой ответ, вы спасаете меня! - он схватил ее руку и стал целовать.

Марья Алексевна вошла в комнату и в порыве чувства хотела благословить милых детей без формальности, то есть без Павла Константиныча, потом позвать его и благословить парадно. Сторешников разбил половину ее радости, объяснив ей с поцелуями, что Вера Павловна, хотя и не согласилась, но и не отказала, а отложила ответ. Плохо, но все-таки хорошо сравнительно с тем, что было.

Сторешников возвратился домой с победою. Опять явился на сцену дом, и опять Анне Петровне приходилось
страница 27
Чернышевский Н.Г.   Что делать