глаза товарища, когда проходили мимо ревербера {174} через переднюю.

- Причувствовался, братец. Это тебе впервой.

Подавали закуску.

- А славная должна быть водка, - сказал Никитин; - да какая же крепкая! Дух захватывает!

- Эх, девчонка! и глаза покраснели! - сказал Мосолов.

Все принялись стыдить Никитина. "Это только оттого, что я поперхнулся, а то я могу пить", - оправдывался он. Стали справляться, сколько часов. Только еще одиннадцать, с полчаса можно еще поболтать, успеем.

Через полчаса Катерина Васильевна пошла будить даму в трауре. Дама встретила ее на пороге, потягиваясь после сна.

- Хорошо вздремнули?

- Отлично.

- И как чувствуете себя?

- Превосходно. Я ж вам говорила, что пустяки: устала, потому что много дурачилась. Теперь буду солиднее.

Но нет, не удалось ей быть солидною. Через пять минут она уж очаровывала Полозова и командовала молодежью, и барабанила марш или что-то в этом роде черенками двух вилок по столу. Но торопила ехать, а другие, которым уж стало вовсе весело от ее возобновляющегося буйства, не спешили.

- Готовы лошади? - спросила она, вставая из-за закуски.

- Нет еще, только велели запрягать.

- Несносные! Но если так. Вера Павловна, спойте мне что-нибудь: мне говорили, у вас хороший голос.

Вера Павловна пропела что-то.

- Я вас буду часто просить петь, - сказала дама в трауре.

- Теперь вы, теперь вы! - пристали к ней все.

Но не успели пристать, как она уже села за рояль.

- Пожалуй, только ведь я не умею петь, но это мне не остановка, мне ничто не остановка! Но mesdames и messieurs, я пою вовсе не для вас, я пою только для детей. Дети мои, не смейтесь над матерью! - а сама брала аккорды, подбирая аккомпанемент: - дети, не сметь смеяться, потому что я буду петь с чувством. И стараясь выводить ноты как можно визгливее, она запела:

Стонет сизый...

Молодежь фыркнула при такой неожиданности, и остальная компания засмеялась, и сама певица не удержалась от взрыва смеха но, подавив его, с удвоенною визгливостью продолжала:

...голубочек,

Стонет он и день и ночь:

Его миленький дружо... {175}

но на этом слове голос ее в самом деле задрожал и оборвался. "Не выходит - и прекрасно, что не выходит, это не должно выходить - выйдет другое, получше; слушайте, дети мои, наставление матери: не влюбляйтесь и знайте, что вы не должны жениться". Она запела сильным, полным контральто:

Много красавиц в аулах у нас,

Звезды сияют во мраке их глаз;

Сладко любить их - завидная доля!

Но,

это "но", глупо, дети,

Но веселей молодецкая воля,

не в том возражение, - это возражение глупо, - но вы знаете, почему:

Не женися, молодец!

Слушайся меня! {176}

Дальше, дети, глупость; и это, пожалуй, глупость; можно, дети, и влюбляться можно, и жениться можно, только с разбором, и без обмана, без обмана, дети. Я вам спою про себя, как я выходила замуж, романс старый, но ведь и я старуха. Я сижу на балконе, в нашем замке Дальтоне, ведь я шотландка, такая беленькая, белокурая; подле лес и река Брингал; к балкону, конечно, тайком, подходит мой жених; он бедный, а я богатая, дочь барона, лорда; но я его очень люблю, и я ему пою:

Красив Брингала брег крутой

И зелен лес кругом;

Мне с другом там приют дневной

потому что я знаю, днем он прячется, и каждый день меняет свой приют,

Милей, чем отчий дом;

впрочем, отчий-то дом был не слишком мил и в самом деле. Так я пою ему: я уйду с тобою. Как вы думаете, что он мне
страница 251
Чернышевский Н.Г.   Что делать