искали только женщины: ко мне, лично ко мне они имели мало отношения. Нет, это не была любовь. Разве он много занимался мыслями обо мне? Нет, они не были для него занимательны. Да, и с его стороны, как с моей, не было настоящей любви.

- Ты несправедлива к нему, Верочка.

- Нет, Саша, это так. В разговоре между мною и тобою напрасно хвалить его. Мы оба знаем, как высоко мы думаем о нем; знаем также, что сколько бы он ни говорил, будто ему было легко, на самом деле было не легко; ведь и ты, пожалуй, говоришь, что тебе было легко бороться с твоею страстью, - все это прекрасно, и не притворство; но ведь не в буквальном же смысле надобно понимать такие резкие уверения, - о, мой друг, я понимаю, сколько ты страдал... Вот как сильно понимаю это...

- Верочка, ты меня задушишь; и согласись, что, кроме силы чувства, тебе хотелось показать и просто силу? Да, ты очень сильна; да и как не быть сильною с такой грудью...

- Милый мой Саша!

VIII

- Саша, а ведь ты не дал мне договорить о деле, - начала Вера Павловна, когда они часа через два сидели за чаем.

- Я тебе не дал договорить? Я виноват?

- Конечно, ты.

- Кто начал дурачиться?

- И не совестно тебе это?

- Что?

- Что я начала дурачиться. Фи, так компрометировать скромную женщину своею флегматичностью!

- Будто? А я верил тому, что ты толкуешь о равенстве, если равенство, то и равенство инициативы.

- Ха, ха, ха! какое ученое слово! Но неужели ты меня обвинишь в непоследовательности? Разве я не стараюсь иметь равенства в инициативе? Но, Саша, я теперь беру инициативу продолжать серьезный разговор, о котором мы забыли.

- Бери, но я отказываюсь следовать за тобою. Я теперь возьму инициативу продолжать забывать. Дай руку.

- Саша, но надобно же договорить.

- Завтра успеем. Теперь меня, ты видишь, слишком заинтересовало исследование этой руки.

IX

- Саша, договорим же то, о чем не договорили вчера. Это надобно, потому что я собираюсь ехать с тобою: надобно же тебе знать зачем, - говорила Вера Павловна поутру.

- Со мною? Ты едешь со мною?

- Конечно. Ты спрашивал меня, Саша, зачем мне нужно дело, от которого серьезно зависела бы моя жизнь, которым бы я так же дорожила, как ты своим, которое было бы так же неотступно, которое так же требовало бы от меня всего внимания, как твое от тебя. Мой милый, мне надобно такое дело потому, что я очень горда. Меня давно тяготит и стыдит воспоминание, что борьба с чувством тогда отразилась на мне так заметно, была так невыносима для меня. Ты знаешь, я говорю не о том, что она была тяжела, - ведь и твоя была для тебя также не легка, - это зависит от силы чувства, не мне теперь жалеть, что она была тяжела, это значило бы жалеть, что чувство было сильно, - нет! но зачем у меня против этой силы не было такой же твердой опоры, как у тебя? Я хочу иметь такую же опору. Но это только навело меня на мою мысль, а настоящая потребность, конечно, в настоящем. Вот она: я хочу быть равна тебе во всем, - это главное. Я нашла себе дело. Когда мы с тобою простились вчера, я долго думала об этом, я вздумала это вчера поутру, без тебя, вчера я хотела посоветоваться с тобою, как с добрым человеком, а ты изменил моей надежде на твою солидность. Теперь уже поздно советоваться: я решилась. Да, Саша, тебе придется много хлопотать со мною: милый мой, как мы будем рады, если я увижу себя способной к этому!

Да, теперь Вера Павловна нашла себе дело, о котором не могла бы она думать прежде: рука ее Александра была
страница 194
Чернышевский Н.Г.   Что делать