и требует, чтобы Вера Павловна пила чай - перед самым этим временем, из этих четырех маленьких слов вырастают пять других маленьких слов: "и мне не хочется этого". Как хорошо сделала неотвязная Маша, что вошла! - она прогнала эти новые пять маленьких слов.

Но и благодетельная Маша ненадолго прогнала эти пять маленьких слов, сначала они сами не смели явиться, они вместо себя прислали опровержение себе: "но я должна ехать", и только затем прислали, чтобы самим вернуться, под прикрытием этого опровержения: в один миг с ним опять явились их носители, четыре маленькие слова, "он не хочет этого", и в тот же миг эти четыре маленькие слова опять превратились в пять маленьких слов: "и мне не хочется этого". И думается это полчаса, а через полчаса эти четыре маленькие слова, эти пять маленьких слов уже начинают переделывать по своей воле даже прежние слова, самые главные прежние слова: и из двух самых главных слов "я поеду" вырастают три слова: уж вовсе не такие, хоть и те же самые: "поеду ли я?" - вот как растут и превращаются слова! Но вот опять Маша: "я ему, Вера Павловна, уж отдала целковый, тут надписано: если до 9-ти часов принесет, так целковый, позже - так полтинник. Это принес кондуктор, Вера Павловна, приехал с вечерним поездом: говорит, как обещался, так и сделал, для скорости взял извозчика". Письмо от него! - да! Она знает, что в этом письме: "не езди", но она все-таки поедет, она не хочет слушать этого письма, не послушает его, она все-таки поедет, поедет. Нет, в письме не то, - вот что в нем, и чего нельзя не слушать: "Я еду в Рязань; но не прямо в Рязань. У меня много заводских дел по дороге. Кроме Москвы, где, по множеству дел, мне надобно прожить с неделю, я должен побывать в двух городах перед Москвою, в трех местах за Москвою, прежде чем попаду в Рязань. Сколько времени где я проживу, когда буду где, - этого нельзя определить, уж и по одному тому, что в числе других дел мне надобно получить деньги с наших торговых корреспондентов; а ты знаешь, милый друг мой" - да, это было в письме: "милый мой друг", несколько раз было, чтоб я видела, что он все попрежнему расположен ко мне, что в нем нет никакого неудовольствия на меня, вспоминает Вера Павловна: я тогда целовала эти слова "милый мой друг", - да, было так: - "милый мой друг, ты знаешь, что когда надобно получить деньги, часто приходится ждать несколько дней там, где рассчитывал пробыть лишь несколько часов. Поэтому я решительно не знаю, когда доберусь до Рязани; но только, наверное, не очень скоро". Она почти слово в слово помнит это письмо. Что ж это? Да, он совершенно отнял у нее возможность схватиться за него, чтоб удержаться подле него. Что ж ей теперь делать? И прежние слова: "я должна ехать к нему" превращаются в слова: "все-таки я не должна видеться с ним", и этот "он" уж не тот, о котором думалось прежде. Эти слова заменяют все прежние слова, и думается час, и думается два: "я не должна видеться с ним"; и как, когда они успели измениться, только уже изменились в слова: "неужели я захочу увидеться с ним? - нет"; и когда она засыпает, эти слова сделались уже словами: "неужели же я увижусь с ним?" - только где ж ответ? когда он исчез? И едва ли уж не выросли они, да, они выросли в слова: "неужели ж я не увижусь с ним?" И когда она засыпает на заре, она засыпает уж с этими словами: "неужели ж я не увижусь с ним?"

И когда она просыпается поздно поутру, уж вместо всех прежних слов все только борются два слова с одним словом: "не увижусь" - "увижусь" - и так идет все
страница 186
Чернышевский Н.Г.   Что делать