благодеяния и беспокойства, то… извольте, я ему скажу… Доложу… Я ему посоветовать могу…

— Пожалуйста, батюшка! (Продолжительная пауза.)

— Мерси-с… Он уважит… Только вы не триста рублей… С этими паршивыми деньгами и не суйтесь… Для него это нуль, ничтожество… газ… Вы ему тысячу…



Вопросы и ответы

Вопросы

1) Как узнать ее мысли?

2) Где может читать неграмотный?[19 - Где может читать неграмотный? ~ В сердцах. — В контексте с другими ответами, говорившими об участке и обыске, этот ответ приобретал злободневный смысл. Ср. у М. Е. Салтыкова-Щедрина в очерках «Убежище Монрепо» и «За рубежом» (1879—1880) о полномочиях становых — «читать в сердцах».]

3) Любит ли меня жена?

4) Где можно стоя сидеть?


Ответы

1) Сделайте у нее обыск.

2) В сердцах.

3) Чья?

4) В участке.



Крест

В гостиную, наполненную народом, входит поэт.

— Ну что, как ваша миленькая поэма? — обращается к нему хозяйка. — Напечатали? Гонорар получили?

— И не спрашивайте… Крест получил.

— Вы получили крест? Вы, поэт?! Разве поэты получают кресты?

— От души поздравляю! — жмет ему руку хозяин. — Станислав или Анна? Очень рад… рад очень… Станислав?

— Нет, красный крест…

— Стало быть, вы гонорар пожертвовали в пользу Общества Красного креста?

— Ничего не пожертвовал.

— А вам к лицу будет орден… А ну-ка, покажите! Поэт лезет в боковой карман и достает оттуда рукопись…

— Вот он…

Публика глядит в рукопись и видит красный крест… но такой крест, который не прицепишь к сюртуку.[20 - …видит красный крест ~ который не прицепишь к сюртуку. — Крестами цензоры перечеркивали рукописи и гранки. Чехов писал Н. А. Лейкину 27 июня 1883 г.: «Придется смешить одних только наборщиков да цензора, а от читателей прятаться за красный крест…». Ироническое обыгрывание цензорских «крестов» было характерно для литературной среды того времени. Ср., например, письмо Л. Н. Трефолева Н. А. Лейкину от 25 июля 1891 г. — «Н. А. Лейкин в его воспоминаниях и переписке». СПб., 1907, стр. 218.]



Женщина без предрассудков


(Роман)


Максим Кузьмич Салютов высок, широкоплеч, осанист. Телосложение его смело можно назвать атлетическим. Сила его чрезвычайна. Он гнет двугривенные, вырывает с корнем молодые деревца, поднимает зубами гири и клянется, что нет на земле человека, который осмелился бы побороться с ним. Он храбр и смел. Не видели, чтобы он когда-нибудь чего-нибудь боялся. Напротив, его самого боятся и бледнеют перед ним, когда он бывает сердит. Мужчины и женщины визжат и краснеют, когда он пожимает их руки: больно!! Его прекрасный баритон невозможно слушать, потому что он заглушает… Сила-человек! Другого подобного я не знаю.

И эта чудовищная, нечеловеческая, воловья сила походила на ничто, на раздавленную крысу, когда Максим Кузьмич объяснялся в любви Елене Гавриловне! Максим Кузьмич бледнел, краснел, дрожал и не был в состоянии поднять стула, когда ему приходилось выжимать из своего большого рта: «Я вас люблю!» Сила стушевывалась, и большое тело обращалось в большой пустопорожний сосуд.

Он объяснялся в любви на катке. Она порхала по льду с легкостью перышка, а он, гоняясь за ней, дрожал, млел и шептал. На лице его были написаны страдания… Ловкие, поворотливые ноги подгибались и путались, когда приходилось вырезывать на льду какой-нибудь прихотливый вензель… Вы думаете, он боялся отказа? Нет, Елена Гавриловна любила его и жаждала предложения руки и сердца… Она, маленькая, хорошенькая брюнеточка, готова была каждую минуту
страница 18
Чехов А.П.   Рассказы. Юморески. 1883-1884