фабулы. Это важнее всяких сценических приемов и эффектов» (Избранные письма, стр. 54).

Письмо Суворина к Чехову по поводу «Лешего» не сохранилось, однако его мнение о пьесе известно по письму к Свободину, от которого он получил экземпляр «Лешего»: «По-моему, это талантливая вещь, весьма правдивая, оригинальная, но написана не по общепринятому шаблону. Скажу даже, что Чехов слишком игнорировал „правила“, к которым так актеры привыкли и публика, конечно. Мне не нравится только окончание 3-го акта – Евгения !) Андреевна могла просто сама убежать на мельницу – и весь 4 акт, который надо было построить иначе. Я бы выкинул совсем два лица – Ивана Ивановича и Федора Ивановича, и это дало бы возможность несколько развить другие лица, в особенности Лешего» (11 ноября 1889 г. – ЛГТБ; т. III Писем, стр. 470).

Свободин на другой день ответил Суворину: «Вы написали мне слово в слово все то же, что и я говорил и говорю об этой решительно-таки талантливой, свежей по замыслу и по жизненности типов вещи. Замечательно, что и во взглядах на недостатки пьесы мы также совершенно сошлись с Вами: два ненужных лица в комедии, нескладный побег с одним из них Елены Андреевны – на мельницу, а отсюда естественная перестройка всего 4-го акта, во всяком случае не стихотворное, вредное для действия окончание пьесы. Ведь это все я говорил Антону Павловичу, но он упорствовал, как петербургский климат. Вы заметили полторы страницы зачеркнутых стихов в 4 акте? Это он уступил мне в 4 часа утра, после трехчасового спора, когда я ездил к нему в Москву за пьесой» (ЦГАЛИ; «Вопросы литературы», 1960, № 1, стр. 104).

В ответ на замечания Суворина Чехов объяснял ему 12 ноября 1889 г.: «Я и сам знал, что IV акт никуда не годится, но ведь я же давал пьесу с оговоркой, что сделаю новый акт. Больше половины Ваших замечаний таковы, что я ими непременно воспользуюсь».

К доработке пьесы Чехов приступил после 16 декабря 1889 г., когда дал окончательное согласие на постановку «Лешего» в театре М. М. Абрамовой. В оставшиеся до премьеры дни он готовил, по свидетельству М. П. Чехова, «по акту» каждый день: «Работа кипела. Брат Антон писал, Соловцов сидел сбоку и подгонял, я переписывал – и, таким образом, пьеса к сроку была готова…» (Вокруг Чехова, стр. 200).

Доработка первых трех актов была закончена к 20 декабря 1889 г. Н. Н. Соловцов, ставивший «Лешего» в театре, сообщал в этот день Чехову: «Роли готовы трех актов, декорации рисуют» (ГБЛ). Работа над последним, четвертым, актом несколько затянулась и была завершена лишь за два дня до премьеры, состоявшейся 27 декабря. 25 декабря Соловцов просил Чехова: «Приезжайте сегодня на репетицию в 7 часов и привозите 4-й акт» (там же).

Текст этой промежуточной редакции, по которой пьеса игралась на сцене, остается неизвестным, так же, как неизвестна точная дата окончательной доработки «Лешего», хотя несомненно, что такая доработка была и относилась к зиме или даже весне 1890 г.

В одной из рецензий на спектакль приводился отрывок речи Войницкого в сцене перед его самоубийством: «Я не жил! Я истребил, уничтожил лучшие годы своей жизни» (Ив. Иванов. Театр г-жи Абрамовой… «Леший», ком. в 4 д. г. Чехова. – «Артист», 1890, кн. 6, февраль, стр. 124). Однако в первоначальной цензурной рукописи этих реплик нет, отсутствуют они и в окончательном тексте литографированного издания. Следовательно, какие-то изменения несомненно вносились в текст пьесы после ее постановки, уже в начале 1890 г.

Это подтверждается также заявлениями самого
страница 154
Чехов А.П.   Пьесы. 1889-1891