дикости и несообразности еще больше бьют в глаза» (ЛН, т. 87, стр. 305).

Трудности с распределением ролей вызвали задержку в постановке спектакля, премьера которого первоначально намечалась на 26 января 1889 г. Федоров-Юрковский срочно телеграфировал Чехову: «Без вас нельзя раздать ролей. Распределение не слаживается. Необходимо приехать Петербург не позже восемнадцатого. Первая репетиция необходимо девятнадцатого» (13 января 1889 г. – ГБЛ). Чехов прибыл в Петербург 19 января.

О посещении Чеховым репетиций сохранилось несколько мемуарных свидетельств. Савина вспоминала: «…Чехов был на всех репетициях, но держался всегда как-то в сторонке. Он был скромный, застенчивый, и за кулисами я его редко видела» («Почему Савина отказалась играть в „Чайке“». – «Петербургская газета», 1910, 17 января, № 16).

За несколько дней до премьеры Чехов рассказывал издателю «Петербургской газеты» С. Н. Худекову: «Да, очень хороши и обстановка, и исполнение – мне все нравится … Не могу добиться, чтобы мне сыграли на гармонии „чижика“ так, как я бы этого желал, так, как слышит его сама страдающая Сарра… Очень хороша в ней Стрепетова; она, действительно, страдает и физически, и душой, живет на сцене…» (Н. Худекова. Мои воспоминания о Чехове. – «Петербургская газета», 1914, 2 июля, № 178).

Сестра Худековой Л. А. Авилова из того же рассказа вынесла впечатление, что Чехов тогда «сильно волновался, нервничал и чувствовал себя нездоровым» (Л. Авилова. Мои воспоминания. – «Русские ведомости», 1910, 17 января, № 13); «он очень недоволен артистами, не узнает своих героев и предчувствует, что пьеса провалится» (Л. . Авилова. А. П. Чехов в моей жизни. – Чехов в воспоминаниях, стр. 202).

Однако успех пьесы на премьере оказался, по словам Авиловой, «громадный, шумный, блестящий» («Русские ведомости»). Другой очевидец тоже свидетельствовал: «Публика принимала пьесу чутко и шумно с первого акта, а по окончании третьего, после заключительной драматической сцены между Ивановым и больной Саррой, с увлечением разыгранной В. Н. Давыдовым и П. А. Стрепетовой, устроила автору, совместно с юбиляром-режиссером, восторженную овацию» (Ив. Щеглов. Из воспоминаний об Антоне Чехове. – «Нива». Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения, 1905, № 6, стлб. 248; Чехов в воспоминаниях, 1954, стр. 153).

1 февраля 1889 г. горячий поклонник Чехова Н. М. Соковнин устроил вечер, на котором присутствовали несколько писателей и актер П. М. Свободин. По воспоминанию Леонтьева (Щеглова), Чехов в тот день имел вид «сияющий, жизнерадостный, хотя несколько озадаченный размерами „ивановского успеха“ … а сам хозяин, поднимая бокал шампанского в честь Чехова, в заключение тоста торжественно приравнял чеховского „Иванова“ к грибоедовскому „Горе от ума“» (там же, стлб. 249–250 и стр. 153–154).

Вернувшись домой в Москву, он объяснял полушутя знакомым, что «бежал из Питера» «от сильных ощущений», «из сферы бенгальского огня» и «вернулся увенчанный лаврами» (К. . Баранцевичу, 3 февраля; Д. Т. Савельеву, 4 февраля; Суворину, 4 февраля; Н. М. Линтваревой, 11 февраля 1889 г.).

Чехов был взволнован успехом спектакля и писал Суворину: «После того, как актеры сыграли моего „Иванова“, все они представляются мне родственниками … Я не могу забыть, что Стрепетова плакала после III акта и что все актеры от радости блуждали, как тени…» (4 февраля).

После постановки «Иванова» на сцене Александринского театра Чехов получил много писем с отзывами. Пьеса вызвала многочисленные отклики
страница 115
Чехов А.П.   Пьесы. 1889-1891