черточка: „Придешь, в „Гранд-отеле“ остановишься – в каждой захолустной норе или „Европейская“, или „Гранд-отель“ есть…“ Первое действие должно было закончиться скандалом и общим кавардаком.

Во втором действии предполагалось дать сцену из „Гамлета“».

15 ноября 1887 г. Чехов писал Лазареву (Грузинскому): «… гг. актеры, когда я вкратце рассказал им содержание „Гамлета, принца датского“, изъявили горячее желание играть его не позже января, т. е. возможно скорее. Куй железо, пока горячо. Написано ли у Вас что-нибудь? Выходит ли требуемое? Совладали ли с сюжетом и с сценическими условиями? Как бы там ни было, поспешите написать мне подробно, что Вами придумано, написано и что имеется в проекте. Одновременно пришлите мне и мою рукопись (бандеролью), оставив у себя копию. Я суммирую свое с Вашим, подумаю и не замедлю сообщить Вам свои намерения и прожекты. Условия: 1) сплошная путаница, 2) каждая рожа должна быть характером и говорить своим языком, 3) отсутствие длиннот, 4) непрерывное движение, 5) роли должны быть написаны для: Градова, Светлова, Шмитгофа, Киселевского, Соловцова, Вязовского, Валентинова, Кошевой, Красовской и Бороздиной, 6) критика на театральные порядки, без критики наш водевиль не будет иметь значения».

В ответном письме от 22 ноября Лазарев (Грузинский) делился с Чеховым своими планами и затем излагал содержание I-го и схему II актов, где упоминаются герои рассказа «Юбилей» – Тигров, Борщов, Бабельмандебский. В воспоминаниях Лазарев (Грузинский) так оценивал проделанную им работу над водевилем: «Непривычка писать для сцены сказалась в том, что, вместо скандала и общего кавардака, в первом акте получилось много диалогов, хотя и забавных и довольно живых».

В середине двадцатых чисел ноября Лазарев (Грузинский) отправил Чехову вариант I акта. «Я отослал ему рукопись и конспект I-го акта, как он у меня сложился в голове, в субботу, а вчера, в понедельник, послал более подробное изложение I-го акта (сообразив, что конспект вышел слишком кратким)…» (письмо к Н. М. Ежову от 29 ноября 1887 г. – ЦГАЛИ).

После постановки «Иванова», 26 ноября, Чехов написал подробное, по пунктам, письмо Лазареву (Грузинскому):

«1) У Вас „Гамлет“ весь состоит из диалогов, которые не имеют органической связи. Диалоги немыслимы. Нужно, чтобы с каждым явлением число лиц росло по прогрессии … Громоздя эпизоды и лица, связывая их, Вы достигнете того, что сцена в продолжение всего действия будет полна и шумна.

2) Вы забываете, что Тигровы и К° во всё время чувствуют на себе глаза публики. Стало быть, немыслим допрос, производимый Вами Гамлетом у Офелии. Тут довольно одной вспышки и шума. Гамлет возмущен, но в то же время маскирует свое несчастье.

3) Представитель печати может говорить только из оркестра. Кой черт понесет его на сцену? Он говорит коротко и солидно. Тип Белянкина.

4) Во 2-м действии необходимо дать сцену из „Гамлета“ …

5) Конец I-го действия у Вас ходулен. Нельзя так оканчивать. В интересах 2-го действия Вы должны кончить примирением партий. Ведь во 2-м действии Тигров играет тень Гамлета! 6) Кстати: роль Тигрова для Градова.

7) Судя по Вашему конспекту, Вы будете далеко не коротки. Не забывайте, что половина времени уйдет у актеров на беготню.

8) … возня с водевилем полезна для Вас: набьете руку».

Давались в письме и указания о положении сцены «по отношению к публике» (см. т. II Писем, стр. 156).

Как думал Лазарев (Грузинский), Чехов, после неуспеха пьесы «Иванов» на сцене театра Корша, охладел к
страница 146
Чехов А.П.   Пьесы. 1878-1888