что я до сих пор жив. Но погодите, скоро я освободу вас всех. Недолго мне еще придется тянуть. Елена Андреевна. Я изнемогаю... Бога ради молчи. Серебряков. Выходит так, что благодаря мне все изнемогли, скучают, губят свою молодость, один только я наслаждаюсь жизнью и доволен. Ну да, конечно! Елена Андреевна. Замолчи! Ты меня замучил! Серебряков. Я всех замучил. Конечно. Елена Андреевна (сквозь слезы). Невыносимо! Скажи, что ты хочешь от меня! Серебряков. Ничего. Елена Андреевна. Ну, так замолчи. Я прошу. Серебряков. Странное дело, заговорит Иван Петрович или эта старая идиотка, Марья Васильевна,- и ничего, все слушают, но скажи я хоть одно слово, как все начинают чувствовать себя несчастными. Даже голос мой противен. Ну, допустим, я противен, я эгоист, я деспот, но неужели я даже в старости не имею некоторого права на эгоизм? Неужели я не заслужил? Неужели же, я спрашиваю, я не имею права на покойную старость, на внимание к себе людей? Елена Андреевна. Никто не оспаривает у тебя твоих прав.

Окно хлопает от ветра.

Ветер поднялса, я закрою окно. (Закрывает.) Сейчас будет дождь. Никто у тебя твоих прав не оспаривает.

Пауза; сторож в саду стучит и поет песню.

Серебряков. Всю жизнь работать для науки, привыкнуть к своему кабинету, к аудитории, к почтенным товарищам - и вдруг, ни с того ни с сего, очутиться в этом склепе, каждый день видеть тут глупых людей, слушать ничтожные разговоры... Я хочу жить, я люблю успех, люблю известность, шум, а тут как в ссылке. Каждую минуту тосковать о прошлом, следить за успехами других, бояться смерти... Не могу! Не сил! А тут еще не хотят простить мне моей старости! Елена Андреевна. Погоди, имей терпение: через пять-шесть лет и я буду стара.

Входит Соня.

Соня. Папа, ты сам приказал послать за доктором Астровым, а когда он приехал, ты отказываешься принять его. Это неделикатно. Только напрасно побеспокоили человека... Серебряков. На что мне твой Астров? Он столько же понимает в медицине, как я в астрономии. Соня. Не выписывать же сюда для твоей подагры целый медицинский факультет. Серебряков. С этим юродивым я и разговаривать не стану. Соня. Это как угодно. (Садится.) Мне все равно. Серебряков. Который теперь час? Елена Андреевна. Первый. Серебряков. Душно... Соня, дай мне со стола капли! Соня. Сейчас. (Подает капли.) Серебряков (раздраженно). Ах, да не эти! Ни о чем нельзя попросить! Соня. Пожалуйста, не капризничай. Может быть, это некоторым и нравится, но меня избавь, сделай милость! Я этого не люблю. И мне некогда, мне нужно завтра рано вставать, у меня сенокос.

Входит Войницкий в халате и со свечой.

Войницкий. На дворе гроза собирается.

Молния.

Вона как! Нelene и Соня, идите спать, я пришел вас сменить. Серебряков (испуганно). Нет, нет! Не оставляйте меня с ним! Нет. Он меня заговорит! Войницкий. Но надо же дать им покой! Они уже другую ночь не спят. Серебряков. Пусть идут спать, но и ты уходи. Благодарю. Умоляю тебя. Во имя нашей прежней дружбы, не протестуй. После поговорим. Войницкии (с усмешкой). Прежней нашей дружбы... Прежней... Соня. Замолчи, дядя Ваня. Серебряков (жене). Дорогая моя, не оставляй меня с ним! Он меня заговорит. Войницкий. Это становится смешно.

Входит Марина со свечой.

Соня. Ты бы ложилась, нянечка. Уже поздно. Марина. Самовар со стола не убран. Не очень-то ляжешь. Серебряков. Все не спят, изнемогают, один только я блаженствую. Марина (подходит к Серебрякову, нежно). Что, батюшка? Больно? У меня у самой ноги гудут, так и гудут. (Поправляет плед.) Это
страница 87
Чехов А.П.   Пьесы