Маша. Замуж выхожу. За Медведенка. Тригорин. Это за учителя? Маша. Да. Тригорин. Не понимаю, какая надобность. Маша. Любить безнадежно, целые годы все ждать чего-то... А как выйду замуж, будет уже не до любви, новые заботы заглушат все старое. И все-таки, знаете ли, перемена. Не повторить ли нам? Тригорин. А не много ли будет? Маша. Ну, вот! (Наливает по рюмке.) Вы не смотрите на меня так. Женщины пьют чаще, чем вы думаете. Меньшинство пьет открыто, как я, а большинство тайно. Да. И все водку или коньяк. (Чокается.) Желаю вам! Вы человек простой, жалко с вами расставаться.

Пьют.

Тригорин. Мне самому не хочется уезжать. Маша. А вы попросите, чтобы она осталась. Тригорин. Нет, теперь не останется. Сын ведет себя крайне бестактно. То стрелялся, а теперь, говорят, собирается меня на дуэль вызвать. А чего ради? Дуется, фыркает, проповедует новые формы... Но ведь всем хватит места, и новым и старым, - зачем толкаться? Маша. Ну, и ревность. Впрочем, это не мое дело.

Пауза. Яков проходит слева направо с чемоданом; входит Нина и

останавливается у окна.

Мой учитель не очень-то умен, но добрый человек и бедняк, и меня сильно любит. Его жалко. И его мать-старушку жалко. Ну-с, позвольте пожелать вам всего хорошего. Не поминайте лихом. (Крепко пожимает руку.) Очень вам благодарна за ваше доброе расположение. Пришлите же мне ваши книжки, непременно с автографом. Только не пишете "многоуважаемой", а просто так: "Марье, родства не помнящей, неизвестно для чего живущей на этом свете". Прощайте! (Уходит.) Нина (протягивая в сторону Тригорина руку, сжатую в кулак). Чет или нечет? Тригорин. Чет. Нина (вздохнув). Нет. У меня в руке только одна горошина. Я загадала: идти мне в актрисы или нет? Хоть бы посоветовал кто. Тригорин. Тут советовать нельзя.

Пауза.

Нина. Мы расстаемся и... пожалуй, более уже не увидимся. Я прошу вас принять от меня на память вот этот маленький медальон. Я приказала вырезать ваши инициалы... а с этой стороны название вашей книжки: "Дни и ночи." Тригорин. Как грациозно! (Целует медальон.) Прелестный подарок! Нина. Иногда вспоминайте обо мне. Тригорин. Я буду вспоминать. Я буду вспоминать вас, какою вы были в тот ясный день - помните? - неделю назад, когда вы были в светлом платье... Мы разговаривали... еще тогда на скамье лежала белая чайка. Нина (задумчиво). Да, чайка...

Пауза.

Больше нам говорить нельзя, сюда идут... Перед отъездом дайте мне две минуты, умоляю вас... (Уходит влево; одновременно входят справа Аркадина, Сорин во фраке со звездой, потом Яков, озабоченный укладкой.) Аркадина. Оставайся-ка, старик, дома. Тебе ли с твоим ревматизмом разъезжать по гостям? (Тригорину.) Это кто сейчас вышел? Нина? Тригорин. Да. Аркадина. Pardon, мы помешали... (Садится.) Кажется, все уложила. Замучилась. Тригорин (читает на медальоне). "Дни и ночи", страница 121, строки 11 и 12. Яков (убирая со стола). Удочки тоже прикажете уложить? Тригорин. Да, они мне еще понадобятся. А книги отдай кому-нибудь. Яков. Слушаю. Тригорин (про себя). Страница 121, строки II и 12. Что же в этих строках? (Аркадиной.) Тут в доме есть мои книжки? Аркадина. У брата в кабинете, в угловом шкапу. Тригорин. Страница 121... (Уходит.) Аркадина. Право, Петруша, остался бы дома... Сорин. Вы уезжаете, без вас мне будет тяжело дома. Аркадина. А в городе что же? Сорин. Особенного ничего, но все же. (Смеется.) Будет закладка земского дома и все такое... Хочется хоть час-другой воспрянуть от этой пескариной жизни, а то очень уж я залежался, точно старый
страница 69
Чехов А.П.   Пьесы