офицер лейтенант А. А. Остолопов, «после чего был отслужен молебен с коленопреклонением» (И. Маковский. Морские заметки. – «Владивосток», 1887, № 21, 24 мая; Очевидец. Крушение парохода … «Кострома». – «Владивосток», 1887, № 24, 14 июня; А. В. Щербак. Перевозки ссыльнокаторжных на о. Сахалин морем. – «Тюремный вестник», 1893, № 6, стр. 240; № 8, стр. 301).] На берегу было богомоление. Потом нас перегрузили на другое судно,[167 - Потом нас перегрузили на другое судно ~ Пароход Добровольного флота «Владивосток». – 18 мая, на вторые сутки после крушения, с Крильонского маяка был замечен пароход «Владивосток», вышедший из п. Корсаковского; он был остановлен пушечными выстрелами, поспешил к месту крушения и, забрав потерпевших, доставил их в Александровский пост и в Дуэ (Очевидец. Крушение парохода … «Кострома». – «Владивосток», 1887, № 24, 14 июня; Д-р Щербак. Перевозки ссыльнокаторжных на о. Сахалин морем. – «Тюремный вестник», 1893, № 6, стр. 240).] турецкое,[168 - Пароход Добровольного флота «Владивосток».] и привезли сюда, в Александровск. Сняли нас засветло на пристань, да тут долго нас продержали, и отправились мы с пристани уже в потемушках. Крещеные так плетнем и шли, а тут еще навалилась куриная слепота. Друг за дружку держатся; кто видит, а кто и нет – вот и цеплялись. Я за собой десяток крещеных вел. Пригнали в тюрьму на двор и стали разбирать по казармам, кого куда. Ужинали перед сном, что было у кого, а утром нам начали выдавать, что следует. Дня два отдыхали, на третий в баню, а на четвертый работать погнали. Перво-наперво копали канавы под здание, где лазарет теперь. Корчевали, обирали, копали и всё прочее – этак неделю или две, а может, и с месяц. Потом мы возили бревна из-под Михайловки. Таском тащили версты за три и в груды у моста сваливали. Потом на огород погнали ямы для воды копать. А как наступил сенокос, стали собирать крещеных: спрашивают, кто косить умеет, – ну, кто признавался, того и писали. Выдали нам на всю артель хлеб, крупу, мясо и погнали с надзирателем на сенокос в Армуданы. Жил я ничего, бог здоровья давал, и косил я хорошо. Других надзиратель колотил, а я дурного слова не слыхивал. Ругается только народ, зачем бойко идешь, – ну, да ничего. В слободное время или когда дождь, я плел себе ступни. Люди спать с работы, а я сижу да плету. Ступни продавал, две порции говядины за ступни, а это четыре копейки стоит. Сенокос выставивши, пошли домой. Домой пришли, сняли нас в тюрьму. Потом взяли меня к поселенцу Сашке на Михайловку в работники. У Сашки я делал всё по крестьянской работе: жал, убирал, молотил, картошку копал, а Сашка за меня в ко́зну бревна возил. Ели всё свое, что получали из ко́зны. Отработал я два месяца и четыре дня. Обещал Сашка денег, да не дал ничего. Только и дал, что пуд картошки. Привез меня Сашка в тюрьму и сдал. Выдали мне топор и веревку – дрова таскать. Семь печей отоплял. Я в юрте жил, за камарщика воду носил и подметал. У татарина-магзы[169 - Китаец-манза.] майдан сторожил. Как приду с работы, мне он свой майдан уверял, я продавал, а он мне за это 15 копеек в сутки платил. Весной, когда дни стали подолже, я стал плесть лапти. Брал по десять копеек. А летом рекой дрова гонял. Накопил я их кучу большую и потом этого продал жиду-банщику.[170 - …потом этого продал жиду-банщику. – Есть карточка: пост Александровск, дв. 3, крестьянин из ссыльных Иоирд Негелев, 53 л., иудейск., на Сахалине с 1878 г., главное занятие – баня, грам., женат на Сахалине (ГБЛ). Об этом содержателе
страница 81
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894