крестьянин из ссыльных, свободного состояния. Свободных я записывал только в тех случаях, если они принимали непосредственное участие в хозяйстве ссыльного, например, состояли с ним в браке, законном или незаконном, и вообще принадлежали к семье его или проживали в его избе в качестве работника или жильца и т. п. Званию в сахалинском обиходе придается большое значение. Каторжного, несомненно, стесняет его звание; на вопрос, какого он звания, он отвечает: «рабочий». Если же до каторги он был солдатом, то непременно добавляет еще к этому: «из солдат, ваше высокоблагородие». Отбыв или, как сам он выражается, отслужив свой срок, он становится поселенцем. Это новое звание не считается низким уже потому, что слово «поселенец» мало чем отличается от поселянина, не говоря уже о правах, какие сопряжены с этим званием. На вопрос, кто он, поселенец обыкновенно отвечает так: «вольный». Через десять, а при благоприятных условиях, оговоренных в уставе о ссыльных, через шесть лет поселенец получает звание крестьянина из ссыльных. На вопрос, какого он звания, крестьянин отвечает не без достоинства, как будто уж не может идти в счет с прочими и отличается от них чем-то особенным: «Я крестьянин». Но без прибавки «из ссыльных». Я не спрашивал ссыльных о прежнем их звании, так как по этому пункту в канцеляриях имеется достаточно сведений. Сами они, кроме солдат, ни мещане, ни купцы, ни духовные, не распространяются насчет своего утерянного звания, как будто оно уже забыто, а называют свое прежнее состояние коротко – волей. Если кто заводит разговор о своем прошлом, то обыкновенно начинает так: «Когда я жил на воле…» и т. д.

Четвертая строка: имя, отчество и фамилия. Насчет имен могу только вспомнить, что я, кажется, не записал правильно ни одного женского татарского имени. В татарской семье, где много девочек, а отец и мать едва понимают по-русски, трудно добиться толку и приходится записывать наугад. И в казенных бумагах татарские имена пишутся тоже неправильно.

Случается, что православный русский мужичок на вопрос, как его зовут, отвечает не шутя: «Карл». Это бродяга, который по дороге сменился именем с каким-то немцем. Таких, помнится, записано мною двое: Карл Лангер и Карл Карлов.[101 - …записано мною двое: Карл Лангер и Карл Карлов. – Имеются карточки обоих ссыльнокаторжных:1) п. Александровск. Лангер Карл., правосл., род. в Черниговск., на Сахалине с 1870 (?), неграм., холост;2) п. Александровск. Карлов Карл, 42 л., прав., Воронежск., на Сахалине с 1884 г., ветеринарный фельдшер, грамотн., холост (ГБЛ).] Есть каторжный, которого зовут Наполеоном.[102 - Есть каторжный, которого зовут Наполеоном. – В карточке у Чехова: п. Александровск. Лисовский, Наполеон Станиславович, 50 л., католич., на Сахалине с 1886 г., портной, грамотн. (ГБЛ).] Есть женщина-бродяга Прасковья, она же Марья.[103 - Есть женщина-бродяга Прасковья, она же Марья. – В карточке у Чехова: п. Александровск. Прасковья, она же Марья, 30 л., правосл., бродяга, на Сахалине с 1882 г., неграм., замужем на родине (ГБЛ).] Что касается фамилий, то по какой-то странной случайности на Сахалине много Богдановых и Беспаловых. Много курьезных фамилий: Шкандыба, Желудок, Безбожный, Зевака.[104 - Много курьезных фамилий: Шкандыба, Желудок, Безбожный, Зевака. – В книге Чехова использованы фамилии Безбожного и Шкандыбы для нарицательного обозначения современного обитателя Сахалина, ссыльнокаторжного: «… жили бы в нем … не одни только Шкандыбы и Безбожные» (стр. 181).] Татарские фамилии, как мне
страница 49
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894