плечу, посылая ее то за тамчи (табак), то за чаем».]

Чтобы покончить с вопросом о перешейке и полуострове, считаю не лишним сообщить еще некоторые подробности. В 1710 г. пекинскими миссионерами, по поручению китайского императора, была начертана карта Татарии; при составлении ее миссионеры пользовались японскими картами, и это очевидно, так как в то время о проходимости Лаперузова и Татарского проливов могло быть известно только японцам. Она была прислана во Францию и стала известною, потому что вошла в атлас географа д’Анвилля.[72 - «Nouvel Atlas de la Tartaire, Chinoise et de Thibet». 1737.…вошла в атлас географа д’Анвилля. – Жан Батист д’Анвилль (d’Anville) (1697–1782), французский географ и картограф, автор нескольких атласов, в том числе и упомянутого Чеховым: «Nouvel Atlas de la Chine, de la Tartaire, Chinoise et du Thibet …», 1737. По-видимому, этот атлас имел в виду Чехов, когда просил М. П. Чехову 23 апреля 1890 г. (с дороги на Сахалин) отдать О. П. Кундасовой «французский атлас», который стоит на его полке.] Эта карта послужила поводом к небольшому недоразумению,[73 - Эта карта послужила поводом к небольшому недоразумению ~ отнесли к самому острову. – Чехов использовал здесь данные статьи А. Сгибнева «Охотский порт» («Морской сборник», 1869, № 11, стр. 3).] которому Сахалин обязан своим названием. У западного берега Сахалина, как раз против устья Амура, на карте есть надпись, сделанная миссионерами: «Saghalien-angahata», что по-монгольски значит «скалы черной реки». Это название относилось, вероятно, к какому-либо утесу или мысу у устья Амура, во Франции же поняли иначе и отнесли к самому острову. Отсюда и название Сахалин, удержанное Крузенштерном и для русских карт. У японцев Сахалин называли Карафто или Карафту, что значит китайский остров.

Работы японцев попадали в Европу или слишком поздно, когда в них уже не нуждались, или же подвергались неудачным поправкам. На карте миссионеров Сахалин имел вид острова, но д’Анвилль отнесся к ней с недоверием и положил между островом и материком перешеек. Японцы первые стали исследовать Сахалин, начиная с 1613 г., но в Европе придавали этому так мало значения, что когда впоследствии русские и японцы решали вопрос о том, кому принадлежит Сахалин, то о праве первого исследования говорили и писали только одни русские.[74 - Японец, землемер Мамиа Ринзо,[687 - Японец, землемер Мамиа Ринзо – Иное написание фамилии: Мамия-Ринсо; путешественник, исследователь Сахалина (в 1808 г.), автор сочинения «Tó-tats-Ki-Ko», известного Чехову по книге Шренка (о Шренке – примеч. к стр. 143) «Об инородцах Амурского края …». СПб., 1883. Л. И. Шренк знал эту книгу японского исследователя по немецкому переводу: «Reise nach der östlichen Tartarei» («Об инородцах…», стр. 76).] в 1808 г. путешествуя в лодке вдоль западного берега, побывал на Татарском берегу у самого устья Амура и не раз плавал с острова на материк и обратно. Он первый доказал, что Сахалин остров. Наш натуралист Ф. Шмидт отзывается с большою похвалой об его карте, находя, что она «особенно замечательна, так как, очевидно, основана на самостоятельных съемках».]

Давно уже на очереди новое, возможно тщательное исследование берегов Татарии и Сахалина. Теперешние карты неудовлетворительны, что видно хотя бы из того, что суда, военные и коммерческие, часто садятся на мель и на камни, гораздо чаще, чем об этом пишут в газетах. Благодаря, главным образом, плохим картам командиры судов здесь очень осторожны, мнительны и нервны. Командир
страница 35
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894