духу, сел на нары между обоими преступниками. Спросил, какой губернии, то да сё, потом стал напутствовать. Только во время исповеди гляжу – проносят мимо окна столбы для виселицы и всякие эти принадлежности.

– Что это? – спрашивают арестанты.

– Это, говорю им, должно быть, у смотрителя строят что-нибудь.

– Нет, батюшка, это нас вешать. Вот что, батюшка, нельзя ли нам водочки выпить?

– Не знаю, говорю, пойду спрошу.

Я пошел к полковнику Л.[612 - полковник Л. – в середине 1880-х годов начальником Дуйской военной команды был полковник Лохвицкий (Д/В, ф. 1133, оп. 1, ед. хр. 49, л. 1).] и сказал ему, что приговоренные хотят выпить. Полковник дал мне бутылку и, чтобы разговоров не было, приказал разводящему увести часового. Я достал рюмку у караульного и пошел в карцер к арестантам. Налил рюмку.

– Нет, говорят, батюшка, выкушайте вы сначала, а то мы пить не станем.

Пришлось выпить рюмку. А закусить нечем.

– Ну, говорят, от водки мысли прояснились.

После этого продолжаю их напутствовать. Говорю с ними час-другой. Вдруг команда:

– Выводить!

Потом, когда их повесили, я с непривычки долго боялся в темную комнату входить».

Страх смерти и обстановка казни действуют на приговоренных угнетающим образом. На Сахалине еще не было случая, чтобы преступник шел на казнь бодро. У каторжного Черношея, убийцы лавочника Никитина, когда перед казнью вели его из Александровска в Дуэ, сделались спазмы мочевого пузыря, и он то и дело останавливался; его товарищ по преступлению Кинжалов стал заговариваться.[613 - У каторжного Черношея ~ Кинжалов стал заговариваться – Черношей, Кинжалов, Пазухин и Марин убили лавочника Никитина 13 ноября 1888 г. Казнены 27 марта 1889 г. Пазухин прикован к тачке (Д/В, ф. 1133, оп. 1, ед. хр. 429, лл. 105, 120. Об их преступлении и приговоре см. примеч. к стр. 90).] Перед казнью надевают саван, читают отходную. Когда казнили убийц Никитина, то один из них не вынес отходной и упал в обморок. Самому молодому из убийц, Пазухину, уже после того, как на него был надет саван и прочли ему отходную, было объявлено, что он помилован; казнь ему была заменена другим наказанием. Но сколько должен был пережить в короткое время этот человек! Всю ночь разговор со священниками, торжественность исповеди, под утро полстакана водки, команда «выводи», саван, отходная, потом радость по случаю помилования и тотчас же после казни товарищей сто плетей, после пятого удара обморок и в конце концов прикование к тачке.

В Корсаковском округе за убийство айно было приговорено к смертной казни 11 человек.[614 - В Корсаковском округе за убийство айно было приговорено к смертной казни 11 человек. – Об этом деле см. примеч. к стр. 328.] Всю ночь накануне казни чиновники и офицеры не спали, ходили друг к другу, пили чай. Было общее томление, и никто не находил себе места. Двое из приговоренных отравились борцом – большая неприятность для военной команды, на ответственности которой находились приговоренные. Начальник округа слышал ночью суматоху, и ему было доложено, что двое отравились, но всё же перед самою казнью, когда все собрались около виселиц, должен был задать начальнику команды вопрос:[615 - Начальник округа слышал ночью суматоху ~ должен был задать начальнику команды вопрос – Начальником Корсаковского округа был И. И. Белый; начальником Корсаковской военной команды – подполковник Слепушкин.]

– Приговорено было к смертной казни одиннадцать, а тут я вижу только девять. Где же остальные два?

Начальник команды, вместо того
страница 279
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894