останется без суда».]

Наказания за важные преступления определяются приморским окружным судом, который решает дела по одним лишь бумагам, не допрашивая подсудимых и свидетелей. Решение окружного суда всякий раз представляется на утверждение начальника острова, который в случае несогласия с приговором разрешает дело своею властью, причем о всяком изменении приговора доносит правительствующему сенату. В случае если какое-нибудь преступление кажется администрации из ряда вон выходящим, а наказание, следуемое за него по «Уставу о ссыльных», недостаточно высоким, то она ходатайствует о предании виновного военно-полевому суду.

Наказания, которые полагаются каторжным и поселенцам за преступления, отличаются чрезмерною суровостью, и если наш «Устав о ссыльных»[595 - …если наш «Устав о ссыльных» ~ составляет необходимое содержание всякого приговора. – Здесь речь идет об «отделении» пятом «Устава о ссыльных»: «О наказаниях за преступления и проступки ссыльных», статьи 435–494, стр. 85–105.] находится в полном несоответствии с духом времени и законов, то это прежде всего заметно в той его части, которая трактует о наказаниях. Наказания, унижающие преступника, ожесточающие его и способствующие огрубению нравов и давно уже признанные вредными для свободного населения, оставлены для поселенцев и каторжных, как будто ссыльное население подвержено меньшей опасности огрубеть, ожесточиться и окончательно потерять человеческое достоинство. Розги, плети, прикование к тележке, – наказания, позорящие личность преступника, причиняющие его телу боль и мучения, – применяются здесь широко. Наказание плетями или розгами полагается за всякое преступление, будь то уголовное или маловажное; применяется ли оно, как дополнительное, в соединении с другими наказаниями или самостоятельно, оно всё равно составляет необходимое содержание всякого приговора.

Самое употребительное наказание – розги.[596 - Туз на спине, бритье половины головы и оковы, служившие в прежнее время для предупреждения побегов и для удобнейшего распознавания ссыльных, утратили свое прежнее значение и сохраняются теперь лишь как позорящие наказания. Туз, четырехугольный лоскут, до двух вершков во все стороны, должен по «Уставу» быть отличного цвета от самой одежды; до последнего времени он был желтым, но так как это цвет амурских и забайкальских казаков, то бар. Корф приказал делать тузы из черного сукна. Но на Сахалине тузы утратили всякое значение, так как к ним давно уже пригляделись и не замечают их. То же самое можно сказать и о бритых головах. На Сахалине бреют головы очень редко, только возвращенным с бегов, подследственным и прикованным к тачкам, а в Корсаковском округе вовсе не бреют. По «Уставу о содержащихся под стражей», вес кандалов должен быть от пяти до пяти с половиною фунтов.[827 - По «Уставу о содержащихся под стражей», вес кандалов должен быть от пяти до пяти с половиною фунтов. – 13 мая 1891 г. Чехов просил Суворина прислать ему в Алексин «Устав о находящихся под стражей», нужный ему для «сахалинской книги». Цитата из статьи 240 «Устава о содержащихся под стражею», т. XIV. СПб., 1890, стр. 52.] Из женщин при мне была закована только одна Золотая Ручка, на которой были ручные кандалы.[828 - Из женщин при мне была закована только одна Золотая Ручка, на которой были ручные кандалы. – О Софье Блювштейн (Золотой Ручке) Чехов рассказал на стр. 89–90 (см. примеч. к стр. 89). Среди фотографий, присланных Чехову И. И. Павловским, имеется: заковка в ручные кандалы Соньки-Золотой Ручки
страница 272
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894