кроме кары за преступления, состоит и в возбуждении нравственно добрых чувств в заключенных, особенно, чтобы они, в такой своей участи, не дошли до совершенного отчаяния». Этот взгляд был присущ и младшим представителям церкви; сахалинские священники[529 - …сахалинские священники ~ относились к ссыльным не как к преступникам, а как к людям… – Чехов знал на Сахалине священников: Георгия Макаровича Сальникова (о. Егор), иеромонаха о. Ираклия, Александра Винокурова (о. Александр), Александра Фаддеева (о. Александр).] всегда держались в стороне от наказания и относились к ссыльным не как к преступникам, а как к людям, и в этом отношении проявляли больше такта и понимания своего долга, чем врачи или агрономы, которые часто вмешивались не в свое дело.

В истории сахалинской церкви до сих пор самое видное место занимает о. Симеон Казанский,[530 - В истории сахалинской церкви до сих пор самое видное место занимает о. Симеон Казанский ~ легендарная личность. – Чехов упоминал об о. Симеоне Казанском еще на стр. 206. Он знал о нем по рассказам сахалинцев и по некоторым печатным источникам. Один из них назван в черновой рукописи: поп Семен послужил «г. Максимову сюжетом для повести» (варианты к стр. 206, 301–302). Речь идет об очерке А. Я. Максимова «Поп Семен (быль об одном забытом подвиге)». Автор рассказывал о сахалинском миссионере, «совершившем свой скромный подвиг в отдаленной глуши». Безукоризненно честный, самоотверженный, нравственно чистый, поп Семен прошел с посохом в руке по всему мрачному Сахалину, от одной к другой юрте инородцев. О. Казанский знал практическую медицину. Во время войны с турками, когда Сибирская флотилия получила убежище в Сан-Франциско, а Сахалин остался беззащитным (и в особенности в трудном положении оказался Корсаковский пост), Симеон Казанский с несколькими добровольцами каторжными вызвался на парусной лодке доставить в пост деньги («На Дальнем Востоке». СПб., 1894, стр. 2–18). См. также: капитан Шван. Занятие Южного Сахалина. – «Тюремный вестник», 1894, № 9, стр. 423–424.] или, как его называло население, поп Семен, бывший в семидесятых годах священником анивской или корсаковской церкви. Он работал в те еще «доисторические» времена, когда в Южном Сахалине не было дорог и русское население, особенно военное, было разбросано небольшими группами по всему югу. Почти всё время поп Семен проводил в пустыне, передвигаясь от одной группы к другой на собаках и оленях, а летом по морю на парусной лодке или пешком, через тайгу; он замерзал, заносило его снегом, захватывали по дороге болезни, донимали комары и медведи, опрокидывались на быстрых реках лодки и приходилось купаться в холодной воде; но всё это переносил он с необыкновенною легкостью, пустыню называл любезной и не жаловался, что ему тяжело живется. В личных сношениях с чиновниками и офицерами он держал себя как отличный товарищ, никогда не отказывался от компании и среди веселой беседы умел кстати вставить какой-нибудь церковный текст. О каторжных он судил так: «Для создателя мира мы все равны», и это – в официальной бумаге.[531 - Оригинален тон его бумаг. Прося у начальства себе на помощь каторжного для исполнения должности причетника, он писал: «Что же касается до того, почему у меня нет штатного причетника, то это объясняется тем, что их в консистории налицо нет, да если бы и были, то при условиях жития-бытия здешнего духовенства псаломщику невозможно существовать. Прежнее миновалось. Скоро, кажется, и мне придется из Корсакова удалиться в мою любезную пустыню
страница 245
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894