вместо стула, никаких следов мебели; кроме жестяного чайника из керосиновой банки, никаких признаков посуды и домашней утвари; вместо постели кучка соломы, на которой лежит полушубок и вторая рубаха; по мастерству тоже ничего, кроме нескольких игол, нескольких серых ниток, нескольких пуговиц и медного наперстка, служащего вместе с тем и трубкой, так как портной, просверлив в нем отверстие, по мере надобности вставляет туда тоненький мундштучок из местного камыша: табаку оказалось не больше как на полнаперстка» (приказ № 318, 1889 г.).]

По истечении десяти лет пребывания в поселенческом состоянии поселенцам предоставляется перечисляться в крестьяне. Это новое звание сопряжено с большими правами. Крестьянин из ссыльных может оставить Сахалин и водвориться, где пожелает, по всей Сибири, кроме областей Семиреченской, Акмолинской и Семипалатинской, приписываться к крестьянским обществам, с их согласия, и жить в городах для занятия ремеслами и промышленностью; он судится и подвергается наказаниям уже на основании законов общих, а не «Устава о ссыльных»; он получает и отправляет корреспонденцию тоже на общих основаниях, без предварительной цензуры, установленной для каторжных и поселенцев. Но в этом его новом состоянии все-таки еще остается главный элемент ссылки: он не имеет права вернуться на родину.[419 - До 1888 г. лицам, получившим крестьянские права, был запрещен выезд из Сахалина. Это запрещение, отнимавшее у сахалинца всякую надежду на лучшую жизнь, внушало людям ненависть к Сахалину и, как репрессивная мера, могло только увеличить число побегов, преступлений и самоубийств; ее призрачной практичности приносилась в жертву сама справедливость, так как сахалинским ссыльным было запрещаемо то, что позволялось сибирским. Эта мера вызвана была соображением, что если крестьяне будут покидать остров, то в конце концов Сахалин будет лишь местом для срочной ссылки, а не колонией. Но разве пожизненность сделала бы из Сахалина вторую Австралию?[748 - Но разве пожизненность сделала бы из Сахалина вторую Австралию? – Об австралийской ссылке (пожизненность определена законом 1853 г.), об ее истории (с конца XVIII в. до семидесятых годов XIX столетия), об удачном выборе места ссылки (хороший климат, плодородная почва и т. д.), о трех этапах австралийской ссылки (штрафная колония, вольная эмиграция, превращение колонии «в страну») подробно писал И. Я. Фонницкий в известной Чехову книге: «Учение о наказании в связи с тюрьмоведением». СПб., 1889, стр. 205–227.] Жизненность и процветание колонии зависят не от запрещений или приказов, а от наличности условий, которые гарантируют покойную и обеспеченную жизнь если не самим ссыльным, то хотя их детям и внукам.]

Получение крестьянских прав через десять лет в «Уставе» не обставлено никакими особенными условиями.

Кроме случаев, предусмотренных в примечании к 375 статье, единственное условие тут – десятилетний срок,[420 - Кроме случаев, предусмотренных в примечании к 375 ст., единственное условие тут – десятилетний срок… – В примечании к статье 375 «Устава о ссыльных» сказано, что исключение составляют «преступники и преступницы, сосланные на поселение в отдаленные места Иркутского или Приамурского генерал-губернаторств за кровосмешение…» (стр. 72).] независимо от того, был ли поселенец хозяином-хлебопашцем или подмастерьем. Инспектор тюрем Приамурского края г. Каморский,[421 - Инспектор тюрем Приамурского края г. Каморский – Дмитрий Федорович Каморский, тюремный инспектор при генерал-губернаторе
страница 193
Чехов А.П.   Из Сибири. Остров Сахалин. 1889-1894