мне? Кто, в эту ночь перед венчаньем, Мне душу истомил такой Любовью, нежностью и мукой? Кому я отдалась с тоской Перед последнею разлукой? 2.1Х.15

* * *

Роса, при бледно-розовом огне Далекого востока, золотится. В степи сидит пустушка па копне. В степи рассвет, в степи роса дымится.

День впереди, столь радостный для нас, А сзади ночь, похожая на тучу. Спят пастухи. Бараны сбились в кучу, Сверкая янтарями спящих глаз. 2.IХ.15

ЦЕЙЛОН Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек - потоп. Слоны залезли в грязь, стоят, поднявши бивни, Сырые хоботы закинувши на лоб.

На тучах зелень пальм - безжизненней металла, И, тяжко заступив графитный горизонт, Глядит из-за лесов нагая Алагалла, Как сизый мастодонт. 10.IX.15 (*373)

БЕЛЫЙ ЦВЕТ

Пустынник нам сказал: "Благословен господь! Когда я изнурял бунтующую плоть, Когда я жил в бору над Малым Танаисом, Я так скорбел порой, что жаловался крысам, Сбегавшимся из нор на скудный мой обед, Да спас меня господь от вражеских побед. И знаете ли чем, какой утехой сладкой? Я забавлял себя своею сирой хаткой, Я мел в горах нашел - и за год раза три Белил ее, друзья, снаружи и внутри. Ах, темен, темен мир, и чувствуют лишь дети, Какая тишина и радость в белом цвете!" 10.IХ.15

ОДИНОЧЕСТВО Худая компаньонка, иностранка, Купалась в море вечером холодным И все ждала, что кто-нибудь увидит, Как выбежит она, полунагая, В трико, прилипшем к телу, из прибоя. Потом, надев широкий балахон, Сидела на песке и ела сливы, А крупный пес с гремящим лаем прядал В прибрежную сиреневую кипень И жаркой пастью радостно кидался На черный мяч, который с криком "hop!" Она швыряла в воду... Загорелся Вдали маяк лучистою звездой... Сырел песок, взошла луна над морем, И по волнам у берега ломался, Сверкал зеленый глянец... На обрыве, Что возвышался сзади, в светлом небе, Чернела одинокая скамья... (*374) Там постоял с раскрытой головою Писатель, пообедавший в гостях, Сигару покурил и, усмехнувшись, Подумал: "Полосатое трико Ее па зебру делало похожей". 10.IХ.15

* * *

К вечеру море шумней и мутней, Парус и дальше и дымней, Няньки по дачам разносят детей, Ветер с Финляндии, зимний.

К морю иду - все песок да кусты, Сосенник сине-зеленый, С елок холодных срываю кресты, Иглы из хвои вощеной.

Вот и скамья, и соломенный зонт, Дальше обрыв - и туманный, Мглисто-багровый морской горизонт, Запад зловещий и странный.

А над обрывом все тот же гамак С томной, капризной девицей, Стул полотняный и с книжкой чудак, Гнутый, в пенсне, бледнолицый.

Дремлет, качается в сетке она, Он ей читает Бальмонта... Запад темнеет и свищет сосна, Тучи плывут с горизонта... 11.IX.15

(*375)

ВОЙНА

От кипарисовых гробниц Взлетела стая черных птиц,Тюрбэ расстреляно, разбито. Вот грязный шелковый покров, Кораны с оттиском подков... Как грубо конское копыто!

Вот чей-то сад; он черен, гол И не о нем ли мой осел Рыдающим томится ревом? А я - я, прокаженный, рад Бродить, вдыхая горький чад, Что тает в небе бирюзовом:

Пустой, разрушенный, немой, Отныне этот город - мой, Мой каждый спуск и переулок, Мои все туфли мертвецов, Домов руины и дворцов. Где шум морской так свеж и гулок! 12.IХ.15

ЗАСУХА В РАЮ

От пальм увядших слабы тени. Ища воды, кричат в тоске Среброголосые олени И пожирают змей в песке.

В сухом лазоревом тумане Очерчен солнца алый круг, И сам творец сжимает длани, Таит тревогу и испуг. 12.IХ.15

(*376) * * *

У нубийских черных хижин Мы в пути коней поили.
страница 9
Бунин И.А.   Стихотворения 1912-1917