шатер.

Воспойте песнь ему! Он радостней и краше Светильника Седьми пред божьим алтарем: Не от него ль зажгли мы пламенники наши, Ни света, ни огня не уменьшая в нем? Рим, 24.III.14

(*368)

НОВЫЙ ЗАВЕТ

С Иосифом господь беседовал в ночи, Когда святая мать с младенцем почивала:

"Иосиф! Близок день, когда мечи Перекуют народы на орала. Как нищая вдова, что плачет в час ночной О муже и ребенке, как пророки Мой древний дом оплакали со мной, Так проливает мир кровавых слез потоки. Иосиф! Я расторг с жестокими завет. Исполни в радости господнее веленье: Встань, возвратись в мой тихий Назарет И всей земле яви мое благоволенье". Рим, 24.III.14

ПЕРСТЕНЬ

Рубины мрачные цвели, чернели в нем,

Внутри пурпурно-кровяные, Алмазы вспыхивали розовым огнем,

Дробясь, как слезы ледяные.

Бесценными играл заветный перстень мой,

Но затаенными лучами: Так светит и горит сокрытый полутьмой

Старинный образ в царском храме.

И долго я глядел на этот божий дар

С тоскою, смутной и тревожной, И опускал глаза, переходя базар,

В толпе крикливой и ничтожной. 7.I.15 Москва

(*369)

СЛОВО

Молчат гробницы, мумии и кости,

Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте же беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бессмертный - речь. 7.I.15 Москва

* * *

Просыпаюсь в полумраке. В занесенное окно Смуглым золотом Исакий Смотрит дивно и темно.

Утро сумрачное снежно, Крест ушел в густую мглу. За окном уютно, нежно Жмутся голуби к стеклу.

Все мне радостно и ново: Запах кофе, люстры свет, Мех ковра, уют алькова И сырой мороз газет. 17.I.15 Петербург

СВЯТОЙ ЕВСТАФИЙ

Ловец великий перед богом, Я алчен в молодости был. В восторге буйном, злом и строгом, (*370) По горним долам и отрогам, Я расточал мой ловчий пыл.

- Простите, девственные сени Языческих родимых мест. Ты сокрушил мои колени, Смиренный Взор, голгофский Крест.

Вот дал я волю пестрым сворам, Узду коню: рога, рога Летят над лиственным узором, А я - за ними, пьян простором, Погоней, жаждою врага.

- Простите, девственные сени, Поющий лес, гремящий бор. Ты сокрушил мои колени, Голгофский Крест, смиренный Взор:

Мрак и стволы великой чащи, Органных труб умолкший ряд, Взор, и смиренный и грозящий, И крест из пламени, горящий В рогах, откинутых назад. 27.VIII.15 Василъевское

ПОЭТУ

В глубоких колодцах вода холодна, И чем холоднее, тем чище она. Пастух нерадивый напьется из лужи И в луже напоит отару свою, Но добрый опустит в колодец бадью, Веревку к веревке привяжет потуже. (*371) Бесценный алмаз, оброненный в ночи, Раб ищет при свете грошовой свечи, Но зорко он смотрит по пыльным дорогам, Он ковшиком держит сухую ладонь, От ветра и тьмы ограждая огонь И знай: он с алмазом вернется к чертогам. 27.VIII.15 Василъевское

* * *

Взойди, о Ночь, на горний свой престол, Стань в бездне бездн, от блеска звезд туманной, Мир тишины исполни первозданной И сонных вод смири немой глагол.

В отверстый храм земли, небес, морей Вновь прихожу с мольбою и тоскою: Коснись, о Ночь, целящею рукою, Коснись чела, как божий иерей.

Дала судьба мне слишком щедрый дар, Виденья дня безмерно ярки были: Росистый хлад твоей епитрахили Да утолит души мятежный жар. 31.VIII.15 Василъевское

НЕВЕСТА

Я косы девичьи плела, На подоконнике сидела, А ночь созвездьями цвела, А море медленно шумело, И степь дрожала в полусне Своим таинственным журчаньем... (*372) Кто до тебя вошел ко
страница 8
Бунин И.А.   Стихотворения 1912-1917