еще раз попрощаемся! - Не гонись, сестра: мы к мачехе Поспешаем, ворочаемся.

Золотая верба по ветру Во все стороны клонилася. На сырой песок у берега Алисафия садилася.

Вот и солнце опускается В огневую зыбь помория, Вот и видит Алисафия: Белый конь несет Егория.

Он с коня слезает весело, Отдает ей повод с плеткою: - Дай уснуть мне, Алисафия, Под твоей защитой кроткою.

Лег и спит, и дрогнет с холоду Алисафия покорная. Тяжелеет солнце рдяное, Стала зыбь к закату черная.

Закипела она пеною, Зашумела, закурчавилась: - Встань, проснись, Егорий-батюшка! Шуму на море прибавилось.

Поднялась волна и на берег Шибко мчит глаза змеиные: - Ой, проснись,- не медли, суженый, Ни минуты ни единые!

(*350) Он не слышит, спит, покоится. И заплакала, закрылася Алисафия - и тяжкая По щеке слеза скатилася

И упала на Егория, На лицо его, как олово. И вскочил Егорий на ноги И срубил он Змею голову.

Золотая верба, звездами Отягченная, склоняется, С нареченным Алисафия В божью церковь собирается. VIII.12

ПОТОМКИ ПРОРОКА

Не мало царств, не мало стран на свете. Мы любим тростниковые ковры, Мы ходим не в кофейни, а в мечети, На солнечные тихие дворы.

Мы не купцы с базара. Мы не рады, Когда вступает пыльный караван В святой Дамаск, в его сады, ограды; Нам не нужны подачки англичан.

Мы терпим их. Но ни одежды белой, Ни белых шлемов видеть не хотим. Написано: чужому зла не делай, Но и очей не подымай пред ним.

Скажи привет, но помни: ты в зеленом. Когда придут, гляди на кипарис, Гляди в лазурь. Не будь хамелеоном, Что по стене мелькает вверх и вниз. VIII.12

(*351)

* * *

Шипит и не встает верблюд, Ревут, урчат бока скотины. - Ударь ногой. Уже поют В рассвете алом муэззины.

Стамбул жемчужно-сер вдали, От дыма сизо на Босфоре, В дыму выходят корабли В седое Мраморное море.

Дым смешан с холодом воды, Он пахнет медом и ванилью, И вами, белые сады, И кизяком, и росной пылью.

Выносит красный самовар Грек из кофейни под каштаном, Баранов гонят на базар, Проснулись нищие за ханом:

Пора идти, глядеть весь день На зной и блеск, и все к востоку, Где только птиц косая тень Бежит по выжженному дроку. VIII.12

УГОЛЬ

Могол Тимур принес малютке-сыну Огнем горящий уголь и рубин. Он мудрый был: не к камню, не к рубину В восторге детском кинулся Имин.

(*352) Могол сказал: "Кричи и знай, что пленка Уже легла на меркнущий огонь". Но бог мудрей: бог пожалел ребенка Он сам подул на детскую ладонь. VIII.12

СУДНЫЙ ДЕНЬ

В щит золотой, висящий у престола, Копьем ударит ангел Израфил И саранчой вдоль сумрачного дола Мы потечем из треснувших могил.

Щит загудит - и ты восстанешь, боже, И тень твоя падет на судный дол, И будет твердь подобна красной коже, Повергнутой кожевником в рассол. 8.VIII.12

НОЯБРЬСКАЯ НОЧЬ

Туман прозрачный по полям Идет навстречу мне, Луны касаясь по краям, Мелькая в вышине. В полях не мало борозд, ям, Невидных при луне.

Что там? Не речки ль полоса? Нет, это зеленя. Блестит холодная роса На гриве у коня И дышат ладаном леса, Раскрытые до пня. 8.VIII.12

ЗАВЕСА

Так говорит господь: "Когда, мой раб любимый, Читаешь ты Коран среди врагов моих, Я разделяю вас завесою незримой, Зане смешон врагам мой сладкозвучный стих".

И сокровенных чувств, и тайных мыслей много От вас я утаил. Никто моих путей, Никто моей души не знает, кроме бога: Он сам нас разделил завесою своей. 8.VIII.12

РИТМ

Часы, шипя, двенадцать раз пробили В соседней зале, темной и пустой, Мгновения, бегущие чредой К
страница 3
Бунин И.А.   Стихотворения 1912-1917