немецких солдата с 6 часов возле нее. [...]

2. 1. 44.

Солнце только что село. Оч. высоко белый, чуть зеленоватый почти полумесяц (над Клягиным). Пять часов. Сижу у окна на запад - впереди вся в фиолет. дымке.

Пять часов 5 м. Уже все фиолет. исчезло - стало темнеть под зеленоватой дымкой. День был чудесный. Было 2 алерта - после второго где-то бухало, дым где-то за Cagnes.

1 ч. 35 м. вечера - опять алерт!

3.1.

Заснул вчера, несмотря на алерт, раньше 12. Спал не плохо и долго, от 9 до 10 в полусне. И опять около 9 алерт.

В 12 - опять.

Прекр. день, тишина, солнце. На солнце совсем горячо. Чувствую себя совсем не плохо.

Опять удив. закат.

Нынче утром опять страшно били Берлин.

Вчера взяты Новгород, Волынск и Олевск.

Вот-вот будут страшные дни!

4. I. Вторник.

Опять прекрасный день. В 2 - алерт.

Ездил на вокзал Р. L. M. - посылка от Шведск. Кр. Креста.

Взяли Белую церковь, перешли в неск. местах польскую границу.

6. I. Четв.

"Праздновали" русский сочельник. [...] Грибной суп с кусочками сальца, котлеты, картофельное пюре!

В 12-ом часу ночи (ледяной, лунной) вышли с В. погулять в сад - с дороги два резких огня фонариков, крики - дозора возле "Helios". Поспешили в дом.

7. I. Наше Рождество.

[...] Было 2 алерта.

Нынче и вчера читал рассказы Зощенко 37 г.{48} Плохо, однообразно. Только одно выносишь - мысль, до чего мелка и пошла там жизнь. И недаром всегда пишет он столь убогим, полудикарским языком - это язык его несметных героев, той России, которой она стала.

8. I. Суб.

[...] Вся Европа разрушена чудовищно. Прошлая "вел. война" была совершен, пустяки. И Г[ермания}, помимо того, как страшно сдерут с нее шкуру, потеряла уже 3/4 своего самого сильного населения. А что ждет Болгарию, Венгрию, Румынию и несчастную Италию, зарезанную этим быком!

17. I. Понед.

Солнце (порой горячее), облака.

Сейчас 12 ночи (т.е. 11) - луна еще не взошла.

Война все тянется. И конца этому не видно! Когда же, Господи, что-н[нибудь] решительное?

19. I. Среда.

Серо, холодно. Ничего не делал, тоска.

Взяты Красн. Село, Петергоф, Ропша, большая добыча. Убито тысяч 20.

20.I.

Опять прекр. день. Был у Кл[ягина].

Взят Новгород.

Ночи звездные, чистые, холодные. Что ни вспомнишь (а обрывки восп. поминутно), все больно, грустно. Иногда сплю по 9 и больше часов. И почти кажд. утро, как только откроешь глаза, какая-то грусть - бесцельность, конченность всего (для меня).

Просмотрел свои заметки о прежней России. Все думаю, если бы дожить, попасть в Р[оссию]! А зачем? Старость уцелевших (и женщин, с которыми когда-то), кладбище всего, чем жил когда-то...

25.I.

[...] Вдруг вспомнил Гагаринск. переулок, свою молодость, выдуманную влюбленность в Лоп[атину], - которая лежит теперь почему-то (в 5 километрах от меня) в могиле в какой-то Валбоне. Это ли не дико!

27.1.

Без 1/4 6. Сижу у окна на запад. На горизонте небо зеленое - только что село солнце, - ближе вся часть неба (передо мной) в сплошном облаке, испод которого (неразборчиво. - О. М.) как руно и окрашен оранжево-медным.

Теперь цвет его все краснее, лесная долина к Драгиньяну в фиолетовом пару.

Кругом, - к Ницце, к Cannes, - все в меру, грубовато цветисто, верно, завтра будет непогода.

Нынче, после завтрака, большая бодрость - бифштекс с кэри, настоящий кофе и лимон?

Получил 2 шведск. посылки. [..]

28. 1. Пятн.

[...] Нынче утром С. Маковский читал свои стихи "Из Апокалипсиса".

Солнечно, совсем
страница 44
Бунин И.А.   Дневники 1939-1945 годов