Одна из руководительниц в пальто и калошах стояла в вестибюле и говорила:

- Заведующий поехал на заседание, а Сергей Федорович пошел по воинской повинности, и мне, как назло, сейчас нужно уходить. Такая досада... Как же тут быть? Впрочем, может быть, вам Леша все покажет?..

Дискант с площадки лестницы отозвался:

- Леша чинит замки.

- Позовите Лешу!

- Сейчас!

И вверху дискант закричал:

- Ле-еша!

Послышались откуда-то издали сверху звуки пианино, а в ответ ему птичье пересвистыванье и писк. В вестибюле висел матовый с бронзой фонарь, было тихо и очень тепло, и, если бы не плакат, на котором с одной стороны был мощный корабль, с другой - паровоз, а посредине - "Знание все победит", казалось бы, что это вовсе не в коммуне, а дома, как в детстве, - в доме уютном и очень теплом.

Леша пришел через несколько минут. Леша оказался председателем президиума детской коммуны - блондином-подростком в черных штанах и защитной куртке. В руках у него были старенькие замки. За Лешей тотчас вынырнул некто круглоголовый, стриженый и румяный. Из расспросов выяснилось, что это не кто иной, как

- Кузьмик Евстафий, 13-ти лет.

Кузьмик Евстафий был в серой куртке, коротких, серых же, штанах и по-домашнему совершенно босой.

Леша повел в светлый зал - студию художественного творчества. Тут руководительница ушла, облегченно вздохнув, и на прощание сказала еще раз:

- Они вам все объяснят...

Студия - как музей. На стенах, столах, на подставках нет клочка места, где бы не было детских работ. Высоко на стене надпись:

"Не сознание людей определяет их бытие, но напротив - общественная жизнь определяет их сознание".

Под надписью ряды рисунков, а на широких подставках, сделанные из картона, палок и ваты, - снежные пространства и юрты, северные угрюмые люди в мехах и олени.

- Какая жизнь у них, такой и бог, - говорит Леша. Это верно. При такой жизни хорошего бога не сочинишь, и бог северных некультурных людей безобразный, с дико-изумленными глазами, неумный, по-видимому, и мрачный, холодный северный бог на стене.

Светает, товарищ,

Работать пора

Работы усиленной

Требует край.

Под четверостишием - завод имени Бухарина. Он электрифицирован! У картонного корпуса лампа. К ограде идут рабочие. И сразу видно, что они сознательные, потому что у одного из них в руках газета.

Рядом макет: "Как жил рабочий раньше и теперь". В правой половине тьма, сумерки, мрачная печь, голый стол, теснота, нары. В левой - опрятная комната с занавесками, мебель, просторно и чисто.

"Школа прежде и теперь". Прежняя школа под эмблемой: цепь, религиозная книжка, кнут; новая - под серпом и молотом. В старой школе выпиленные из дерева горбатые ученики уткнулись носами в парты и стоит сердитый учитель с палкой. В новой - парт нет. Там телескоп, там станки, рубанки, книги. И розоватый свет льется через огромные окна в новую просторную школу.

- А вот некоторые девочки думают, что с партами лучше, по-прежнему, говорит Леша.

Школа, фабрика, театр - нет угла жизни, который бы не отразился в рисунках и макетах, сотворенных детскими руками, в этой огромной комнате, где разбегаются глаза. Старшие ребята соорудили макеты к "Вию", младшие нагромоздили маленькие примитивные и наивные макеты с декорациями к пьесам, которые они видели.

Стена полна рисунков карандашом и красками. И сверху гордо красуется надпись "Илюстрация".

- А почему одно "л"?

- А это малыш ошибся.

Под "илюстрацией" все что угодно. В
страница 1
Булгаков М.А.   Статьи, рассказы, наброски (сборник)