холмик маленький нашла.
Пусть неизвестная могила
Узнает всё, чем я жила!

Я принесла цветов любимых
К могиле на закате дня…
Но кто-то ходит, ходит мимо
И взглядывает на меня.

И этот взгляд случайно встретя,
Я в нем внимание прочла…
Нет, я одна на целом свете!..
Я отвернулась и прошла.

Или мой вид внушает жалость?
Или понравилась ему
Лица печального усталость?
Иль просто — скучно одному?..

Нет, лучше я глаза закрою:
Он строен, он печален; пусть
Не ляжет между ним и мною
Соединяющая грусть…

Но чувствую: он за плечами
Стоит, он подошел в упор…
Ему я гневными речами
Уже готовлюсь дать отпор,—

И вдруг, с мучительным усильем,
Чуть слышно произносит он:
«О, не пугайтесь. Здесь в могиле
Ребенок мой похоронен».

Я извинилась, выражая
Печаль наклоном головы;
А он, цветы передавая,
Сказал: «Букет забыли вы».—

«Цветы я в память встречи с вами
Ребенку вашему отдам…»
Он, холодно пожав плечами,
Сказал: «Они нужнее вам».

Да, я винюсь в своей ошибке,
Но… не прощу до смерти (нет!)
Той снисходительной улыбки,
С которой он смотрел мне вслед!

Август 1914



«Петроградское небо мутилось дождем…»

Петроградское небо мутилось дождем,
       На войну уходил эшелон.
Без конца — взвод за взводом и штык за штыком
       Наполнял за вагоном вагон.

В этом поезде тысячью жизней цвели
       Боль разлуки, тревоги любви,
Сила, юность, надежда… В закатной дали
       Были дымные тучи в крови.

И, садясь, запевали Варяга одни,
       А другие — не в лад — Ермака,
И кричали ура, и шутили они,
       И тихонько крестилась рука.

Вдруг под ветром взлетел опадающий лист,
       Раскачнувшись, фонарь замигал,
И под черною тучей веселый горнист
       Заиграл к отправленью сигнал.

И военною славой заплакал рожок,
       Наполняя тревогой сердца.
Громыханье колес и охрипший свисток
       Заглушило ура без конца.

Уж последние скрылись во мгле буфера,
       И сошла тишина до утра,
А с дождливых полей всё неслось к нам ура,
       В грозном клике звучало: пора!

Нет, нам не было грустно, нам не было жаль,
       Несмотря на дождливую даль.
Это — ясная, твердая, верная сталь,
       И нужна ли ей наша печаль?

Эта жалость — ее заглушает пожар,
       Гром орудий и топот коней.
Грусть — ее застилает отравленный пар
       С галицийских кровавых полей…

1 сентября 1914



«Рожденные в года глухие…»

З. Н. Гиппиус


Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы —
Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота — то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.

И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье,—
Те, кто достойней, боже, боже,
Да узрят царствие твое!

8 сентября 1914



АНТВЕРПЕН

Пусть это время далеко,
Антверпен! — И за морем крови
Ты памятен мне глубоко…
Речной туман ползет с верховий
Широкой, как Нева, Эско.

И над спокойною рекой
В тумане теплом и глубоком,
Как взор фламандки молодой,
Нет счета мачтам, верфям, докам,
И пахнет снастью и смолой.

Тревожа водяную гладь,
В широко стелющемся дыме
Уж якоря готов отдать
Тяжелый
страница 9
Блок А.А.   Стихотворения 1914 года