средь ночи),
Скользящей поступью скользя,
Идете — в поступи истома,
И песня Ваших нежных плеч
Уже до ужаса знакома,
И сердцу суждено беречь,
Как память об иной отчизне,—
Ваш образ, дорогой навек…

А там: Уйдем, уйдем от жизни,
Уйдем от этой грустной жизни!
Кричит погибший человек…
И март наносит мокрый снег.

25 марта 1914



7

Вербы — это весенняя таль,
И чего-то нам светлого жаль,
Значит — теплится где-то свеча,
И молитва моя горяча,
И целую тебя я в плеча.

Этот колос ячменный — поля,
И заливистый крик журавля,
Это значит — мне ждать у плетня
До заката горячего дня.
Значит — ты вспоминаешь меня.

Розы — страшен мне цвет этих роз,
Это — рыжая ночь твоих кос?
Это — музыка тайных измен?
Это — сердце в плену у Кармен?

30 марта 1914



8

Ты — как отзвук забытого гимна
В моей черной и дикой судьбе.
О, Кармен, мне печально и дивно,
Что приснился мне сон о тебе.

Вешний трепет, и лепет, и шелест,
Непробудные, дикие сны,
И твоя одичалая прелесть —
Как гитара, как бубен весны!

И проходишь ты в думах и грезах,
Как царица блаженных времен,
С головой, утопающей в розах,
Погруженная в сказочный сон.

Спишь, змеею склубясь прихотливой,
Спишь в дурмане и видишь во сне
Даль морскую и берег счастливый,
И мечту, недоступную мне.

Видишь день беззакатный и жгучий
И любимый, родимый свой край,
Синий, синий, певучий, певучий,
Неподвижно-блаженный, как рай.

В том раю тишина бездыханна,
Только в куще сплетенных ветвей
Дивный голос твой, низкий и. странный,
Славит бурю цыганских страстей.

28 марта 1914



9

О да, любовь вольна, как птица,
       Да, всё равно — я твой!
Да, всё равно мне будет сниться
       Твой стан, твой огневой!

Да, в хищной силе рук прекрасных,
       В очах, где грусть измен,
Весь бред моих страстей напрасных,
       Моих ночей, Кармен!

Я буду петь тебя, я небу
       Твой голос передам!
Как иерей, свершу я требу
       За твой огонь — звездам!

Ты встанешь бурною волною
       В реке моих стихов,
И я с руки моей не смою,
       Кармен, твоих духов…

И в тихий час ночной, как пламя,
       Сверкнувшее на миг,
Блеснет мне белыми зубами
       Твой неотступный лик.

Да, я томлюсь надеждой сладкой,
       Что ты, в чужой стране,
Что ты, когда-нибудь, украдкой
       Помыслишь обо мне…

За бурей жизни, за тревогой,
       За грустью всех измен,—
Пусть эта мысль предстанет строгой,
       Простой и белой, как дорога,
       Как дальний путь, Кармен!

28 марта 1914



10

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь.
Так что так влекло сквозь бездну грустных лет,
Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь.
Вот почему я — твой поклонник и поэт!

Здесь— страшная печать отверженности женской
За прелесть дивную — постичь ее нет сил.
Там — дикий сплав миров, где часть души вселенской
Рыдает, исходя гармонией светил.

Вот — мой восторг, мой страх в тот вечер в темном зале!
Вот, бедная, зачем тревожусь за тебя!
Вот чьи глаза меня так странно провожали,
Еще не угадав, не зная… не любя!

Сама себе закон — летишь, летишь ты мимо,
К созвездиям иным, не ведая орбит,
И этот мир тебе — лишь красный облак дыма,
Где что-то жжет, поет, тревожит и горит!

И в зареве его — твоя безумна младость…
Всё — музыка и свет: нет
страница 6
Блок А.А.   Стихотворения 1914 года