мое!
От похмелья до похмелья,
От приволья вновь к приволью —
Беспечальное житье!

Но низка земная келья,
Бледно золото твое!
В час разгульного веселья
Вдруг намашет страстной болью,
Черным крыльем воронье!

Всё размучен я тобою,
Подколодная змея!
Синечерною косою
Мила друга оплетая,
Ты моя и не моя!

Ты со мной и не со мною —
Рвешься в дальние края!
Оплетешь меня косою
И услышишь, замирая,
Мертвый окрик воронья!

7 декабря 1908



«Я не звал тебя — сама ты…»

Я не звал тебя — сама ты
     Подошла.
Каждый вечер — запах мяты,
Месяц узкий и щербатый,
     Тишь и мгла.

Словно месяц встал из далей,
     Ты пришла
В ткани легкой, без сандалий.
За плечами трепетали
     Два крыла.

На траве, едва примятой,
     Легкий след.
Свежий запах дикой мяты,
Неживой, голубоватый
     Ночи свет.

И живу с тобою рядом,
     Как во сне.
И живу под бледным взглядом
     Долгой ночи,
Словно месяц там, над садом,
     Смотрит в очи
     Тишине.

7 декабря 1908



«Грустя и плача и смеясь…»

Грустя и плача и смеясь,
Звенят ручьи моих стихов
     У ног твоих,
     И каждый стих
Бежит, плетет живую вязь,
Своих не зная берегов.

Но сквозь хрустальные струи
Ты далека мне, как была…
Поют и плачут хрустали…
Как мне создать черты твои,
Чтоб ты прийти ко мне могла
     Из очарованной дали?

8 декабря 1908



«Опустись, занавеска линялая…»

Опустись, занавеска линялая,
На больные герани мои.
Сгинь, цыганская жизнь небывалая,
Погаси, сомкни очи твои!

Ты ли, жизнь, мою горницу скудную
Убирала степным ковылем!
Ты ли, жизнь, мою сонь непробудную
Зеленым отравляла вином!

Как цыганка, платками узорными
Расстилалася ты предо мной,
Ой ли косами иссиня-черными,
Ой ли бурей страстей огневой!

Что рыдалось мне в шепоте, в забытьи,
Неземные ль какие слова?
Сам не свой только был я, без памяти,
И ходила кругом голова…

Спалена моя степь, трава свалена,
Ни огня, ни звезды, ни пути…
И кого целовал — не моя вина,
Ты, кому обещался, — прости…

30 декабря 1908



«О доблестях, о подвигах, о славе…»

О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Передо мной сияло на столе.

Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.

Летели дни, крутясь проклятым роем…
Вино и страсть терзали жизнь мою…
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою…

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

Не знаю, где приют своей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…

Уж не мечтать о нежности, о славе,
Всё миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.

30 декабря 1908



«Не затем величал я себя паладином…»

Не затем величал я себя паладином,
Не затем ведь и ты приходила ко мне,
Чтобы только рыдать над потухшим камином,
Чтобы только плясать при умершем огне'

Или счастие вправду неверно и быстро?
Или вправду я слаб уже, болен и стар?
Нет! В золе еще бродят последние искры —
Есть огонь, чтобы вспыхнул
страница 9
Блок А.А.   Стихотворения 1908 года