гаданья
     У меня на плечах.
В окнах фабрик — преданья
     О разгульных ночах.

Оловянные кровли —
     Всем безумным приют.
В этот город торговли
     Небеса не сойдут.

Этот воздух так гулок,
     Так заманчив обман.
Уводи, переулок,
     В дымно-сизый туман…

26 июня 1904



«Город в красные пределы…»

Город в красные пределы
Мертвый лик свой обратил,
Серо-каменное тело
Кровью солнца окатил.

Стены фабрик, стекла окон,
Грязно-рыжее пальто,
Развевающийся локон —
Всё закатом залито.

Блещут искристые гривы
Золотых, как жар, коней,
Мчатся бешеные дива
Жадных облачных грудей,

Красный дворник плещет ведра
С пьяно-алою водой,
Пляшут огненные бедра
Проститутки площадной,

И на башне колокольной
В гулкий пляс и медный зык
Кажет колокол раздольный
Окровавленный язык.

28 июня 1904 (1915)



«Я жалобной рукой сжимаю свой костыль…»

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль.
Мой друг — влюблен в луну — живет ее обманом.
Вот — третий на пути. О, милый друг мой, ты ль
В измятом картузе над взором оловянным?

И — трое мы бредем. Лежит пластами пыль.
Всё пусто — здесь и там — под зноем неустанным.
Заборы — как гроба. В канавах преет гниль.
Всё, всё погребено в безлюдьи окаянном.

Стучим. Печаль в домах. Покойники в гробах.
Мы робко шепчем в дверь: «Не умер — спит
                    ваш близкий…»
Но старая, в чепце, наморщив лоб свой низкий,
Кричит: «Ступайте прочь! Не оскорбляйте прах!»

И дальше мы бредем. И видим в щели зданий
Старинную игру вечерних содроганий.

3 июля 1904 (Январь 1906)



«Поет, краснея, медь. Над горном…»

Поет, краснея, медь. Над горном
Стою — и карлик служит мне:
Согбенный карлик в платье черном,
Какой являлся мне во сне.

Сбылось немного — слишком много,
И в гроб переплавляю медь.
Я сам открыл себе дорогу,
Не в силах зной преодолеть.

Последним шествием украшен,
Склонюсь под красный балдахин.
И прогремят останки башен
С моих довременных вершин.

И вольно — смуглая гадалка,
Спеша с потехи площадной,
Швырнет под сени катафалка
Свой воскрешающий запой.

Тогда — огромен бледным телом —
Я красной медью зазвучу.
И предо мною люди в белом
Поставят бледную свечу.

4 июля 1904



ГИМН

В пыльный город небесный кузнец прикатил
     Огневой переменчивый диск.
И по улицам — словно бесчисленных пил
     Смех и скрежет и визг.

Вот в окно, где спокойно текла
     Пыльно-серая мгла,
Луч вонзился в прожженное сердце стекла,
     Как игла.

Все испуганно пьяной толпой
     Покидают могилы домов…
Вот — всем телом прижат под фабричной трубой
     Незнакомый с весельем разгульных часов…

Он вонзился ногтями в кирпич
     В унизительной позе греха…
Но небесный кузнец раздувает меха,
     И свистит раскаленный, пылающий бич.

Вот — на груде горячих камней
     Распростерта не смевшая пасть…
Грудь раскрыта — и бродит меж темных бровей
     Набежавшая страсть…

Вот — монах, опустивший глаза,
     Торопливо идущий вперед…
Но и тех, кто безумно обеты дает,
     Кто бесстрастные гимны поет,
          Настигает гроза!

Всем раскрывшим пред солнцем тоскливую груда
На распутьях, в подвалах, на башнях — хвала!
Солнцу, дерзкому солнцу, пробившему путь,—
Наши гимны, и песни, и сны — без числа!..

          Золотая
страница 6
Блок А.А.   Стихотворения 1904 года