я".

Прискорбно дева поглядела

На обольстителя; не смела,

Сама не зная почему,

Она довериться ему:

Бедою что-то ей грозило;

Какой-то страх в нее проник;

Ей смутно сердце говорило,

Что не был прост его язык.

Святая книга, как сначала,

Еще лежавшая пред ней,

Ей долг ее напоминала.

Ко груди трепетной своей

Прижав ее: "Нет, нет,- сказала,

Зачем со злобою такой

Играть моею простотой?

Иль мало было прегрешений?

Еще ль, еще ль охотный слух

Склоню на голос искушений?

Оставь меня, лукавый дух!

Оставь, без новых угрызений".

Но вправду враг ему едва ль

Не помогал, - с такою силой

Излил он ропот свой, печаль

Столь горько выразил, что жаль

Гусара стало деве милой;

И слезы падали у ней

В тяжелых каплях из очей.

И в то же время то моленья,

То пени расточал хитрец.

"Что медлишь? Дороги мгновенья!

К ней приступил он наконец.

Дай слово!"- "Всей душой тоскуя,

Какое слово дать могу я,

Сказала, - сжалься надо мной!

Владею ль я сама собой!

И что я знаю!" Пылко, живо

Тут к сердцу он ее прижал.

"Я буду, жди меня!"- сказал.

Сказал и скрылся торопливо.

Уже и холмы и поля

Покрыты мраками густыми.

Смиренный ужин разделя

С неприхотливыми родными,

Вошла девица в угол свой;

На дверь задумчиво взглянула:

"Поверь, опасен гость ночной!"

Ей совесть робкая шепнула,

И дверь ее заложена.

В бумажки мягкие она

Златые кудри завернула,

Снять поспешила как-нибудь

Дня одеяния неловки,

Тяжелодышащую грудь

Освободила от шнуровки,

Легла и думала заснуть.

Уж поздно, полночь; но ресницы

Сон не смыкает у девицы:

"Стучаться будет он теперь.

Зачем задвинула я дверь?

Я своенравна в самом деле.

Пущу его, - ведь миг со мной

Пробудет здесь любезный мой,

Потом навек уйдет отселе".

Так мнит уж девица, и вот

С одра тихохонько встает,

Ко двери с трепетом подходит

И вот задвижки роковой

Уже касается рукой;

Вот руку медленно отводит,

Вот приближает руку вновь;

Железо двинулось - вся кровь

Застыла в девушке несчастной,

И сердце сжала ей тоска.

Тогда же чуждая рука

Дверь пошатнула: "Друг прекрасный,

Не бойся, Эда, это я!"

И, от смятенья дух тая,

Полна неведомого жара,

Девица бедная моя

Уже в объятиях гусара.

x x x

Увы! досталась в эту ночь

Ему желанная победа:

Чувств упоенных превозмочь

Ты не могла, бедняжка Эда!

Заря багрянит свод небес.

Восторг обманчивый исчез;

С ним улетел и призрак счастья;

Открылась бездна нищеты,

Слезами скорби платишь ты

Уже за слезы сладострастья!

Стыдясь пылающего дня,

На крае ложа рокового

Сидишь ты, голову склоня.

Взгляни на друга молодого!

Внимай ему: нет, нет, с тобой

Он не снесет разлуки злой;

Тебе все дни его и ночи;

Отец его не устрашит,

Он подозренья усыпит,

Обманет бдительные очи;

Твой будет он, покуда жив...

Напрасно все; она не внемлет,

Очей на друга не подъемлет,

Уста безмолвные раскрыв,

Потупя в землю взор незрящий;

Ей то же друга разговор,

Что ветр, бессмысленно свистящий

Среди ущелин финских гор.

Недолго, дева красоты,

Предателя чуждалась ты,

Томяся грустью безотрадной"

Ты уступила сердцу вновь:

Простила нежная любовь

Любви коварной и нещадной.

Идет поспешно день за днем.

Гусару дева молодая

Уже
страница 4